— Дед, нужно нам с тобой какую-то связь организовать, чтобы общаться на расстоянии.

— А чем тебя почта не устраивает?

— В лучшем случае пять дней письмо до Михайловского идёт и столько же обратно. За это время многое может случиться.

— И что ты предлагаешь? Голубей завести?

— Могу попробовать магический переговорник соорудить. Чую, он нам с тобой скоро очень понадобится, когда соседями станем.

— Какими ещё соседями?

— Ах, да, самое-то главное я же тебе ещё не рассказал. Ты про село Велье что-нибудь слышал? Ну, и про озёра с землями, что при нём.

— Ещё как слышал. А что у тебя с ним за дело?

— Так вот купить собираюсь, а посоветоваться, кроме тебя и не с кем, — сказал я в общем-то чистую правду, если рассуждать, не упоминая тульп.

— Так-с, — постучал старик пальцами по столу, поглядывая на меня из-под густых бровей, — Смелый ты, однако. Не чета тебе люди пытались там обосноваться, вот только ни у кого ничего не вышло. А у них и чины были, и титулы, и капиталы. Это я тебе даже про их связи не упоминаю. А там же сплошь фавориты Императоров и Императриц. Неужто ты их чем переплюнуть сможешь?

— Пока не готов сказать. Нужно ехать и смотреть, чтобы не купить кота в мешке.

— Тогда сейчас давай не увлекаться вином, а завтра ты за мной заедешь и покатим на смотрины. Поглядим, что от Велье осталось.

— Так вроде не горит же, — попытался я отложить поездку хотя бы на день, так как у меня наметились ещё дела, да и на местные дороги сложилась определённая аллергия.

Сколько под себя подушек не подкладывай, а трясёт всё равно неимоверно. Прямо руки так и чешутся, чтобы подвеску кареты переделать, добавив к ней и шины и амортизаторы, но нет пока под это технологий, а то, что можно сделать, в порядке индивидуального образца, качественно вряд ли выйдет. Только людей насмешу.

В Михайловское я вернулся затемно. Есть у меня одна проблемка, которую стоит обсудить с моими тульпами, так как больше не с кем.

Проблемка имеет имя и фамилию — это Анна Керн.

И дело вовсе не в том, как на неё среагировало тело моего реципиента Александра Пушкина. Этими эманациями я могу управлять, хотя иногда они проявляются крайне неожиданно. Тут вопрос возник куда, как более сложный, личный и щепетильный.

Скажу честно — в той своей прошлой жизни я поэзию знал в пределах школьной программы, если не меньше того. Но вот стих, посвящённый Керн меня пронзил до глубины души! Такое признание в любви, на грани самоотречения — это буквально недостижимый идеал, где ни одно слово не заменить! И что теперь делать? Оставить потомство без этого посыла, на который будут ориентироваться целые поколения поэтов, или пойти на плагиат и выдать стихотворение за своё?