— Ну, основное время я действительно был вмурован в стену, — пожал плечами он, — Но для развлечения своей невесты, для придания камере большего антуража, Владимир распорядился меня извлечь и на цепях подвесить посреди моего подвала. Тот ещё затейник был… Когда он погиб на Поединке, а девчонку отослали домой, Гюргий цепи убрал и вмуровал меня обратно. Ему все эти декорации не нравились, он был за функциональность — не любил лишнего. Да и по сыну он горевал, не хотел, чтобы что-то напоминало…

— Вот как… — задумался я. — Странно это как-то: хвалиться перед невестой узником в подвале. Не логично.

— Ну, насколько я знаю, она его сама упросила. От своего отца обо мне услышала: о Воднике Высшего Ранга, запертом у Долгоруких. А так как она сама — Водница, то надеялась вызнать от меня каких-нибудь «продвинутых техник работы с Водой». Что, кстати, было не лишено смысла — Одарённые не слишком охотно друг с другом знаниями делятся. А тут — бесправный пленник, который совсем не в том положении, чтобы расспросам противиться, на которого и надавить можно. А знания и даруемая ими сила для Одарённых — ценнее любых сокровищ, должен сам понимать. Так что, в целом: очень неплохой подарок жениха невесте. Не в логике Бездарей, а в логике Одарённых, естественно.

— И что? Ты ей раскрыл секреты своего могущества?

— А чего мне скрывать было? — пожал он плечами снова. — К чему таиться? Да и «секреты» — это слишком громко сказано. Скорее уж просто консультировал. Она спрашивала, задавала вопросы о тех проблемах, с которыми столкнулась в своём развитии, а я отвечал, рассказывал, как их понимаю я, как сам их обошёл. Приводил примеры, пояснял… естественно, всё только в теории, так как практикой, сам понимаешь, заняться мне бы никто не позволил — не в том я был положении.

— Понятно… — проговорил я. — А чего она так на тебя взъелась тогда? Что такого ты ей во время этих консультаций наговорил, что она на тебя, в последствии, полмира натравила, когда прознала, что ты жив?

— Ну, тут так просто не объяснишь… — откинулся на спинку кресла и пригубил свой бокал он.

— А ты попробуй, — пожал плечами я. — Времени у нас много. Мы никуда не спешим.

— А как же совещание кабинета министров через… — глянул он на наручные часы, — полчаса?

— Ты действительно собрался на него пойти? — пренебрежительно-неприязненно сморщился я. — Ничего по-настоящему крупного, интересного или важного обсуждаться там не будет, так — говорильня пустая. Борис с ней прекрасно и без нашего присутствия справится. Царь должен только Глобальные проблемы решать или Стратегические Цели ставить. Ну или массовые репрессии и казни устраивать, если писаря наглеть или лениться начинают. А то: разбалуешь ты их — привыкнут к твоему присутствию, бояться и трепетать перестанут.