— Они во все времена популярны, — отмахнулся от его смущения я. — Слушай! У меня потрясающая идея! Давай мы с тобой их все восстановим и издадим!
— Издать? — вылупился на меня он. — Ты в своём уме? Царь — писатель любовных историй?
— Зачем же обязательно Царь? — удивился я. — Ты, разве, не знаешь, что такое «псевдоним»? Совершенно не обязательно же издаваться под своим именем. Тем более, как Императору… хотя, знаешь… не так уж и плоха эта идея: представь только, какая будет реклама! Какие тиражи! Это ж просто гарантирует нам миллиарды читателей! Представь только: миллиардные тиражи! Да ни один писатель ни в какие времена с нами и близко сравниться не сможет! Все рекорды и премии мира автоматически наши! А там ведь, по нашим книгам можно ещё и фильмы снять… да не можно, а нужно! Обязательно снимем!..
— Эй-эй! Притормози! — остановил меня он. — Я ещё не соглашался на твою безумную идею.
— Так соглашайся, — пожал плечами я. — Сначала твои книжки восстановим и опубликуем, потом мои… или наоборот. Мои проще — они уже написанные, на жёстком диске ноутбука лежат, надо только редактору отправить… О, точно! Ты там ещё что-то говорил про песни и стихи?..
— О-о-о… — простонал он, удручённо прикрывая глаза ладонью. — И откуда же ты такой взялся на мою голову…
— Попрошу не передёргивать: это ты на мою! Сам влез — сам виноват, терпи теперь…
* * *
Глава 20 * * *
Разговор у нас, в целом, получился достаточно конструктивный и плодотворный. Всё ж, совершенно не зря было сказано кем-то из умных про «доброе слово» и «пистолет». Пока у тебя нет хоть сколько-то действенного рычага воздействия, переговоры вести бесполезно. Без этого никакие переговоры просто не начнутся. Однако, если аналогичного рычага нет у оппонента, то это тоже переговорами назвать не получится, так как будет представлять собой односторонний список требований, обязательных к выполнению слабой стороной.
У нас, в этом плане, всё было нормально: он владеет моим, оккупированным телом, я — имею возможность эффективно отравлять его, в теории, бесконечную жизнь бесконечным вмешательством неё своими комментариями. Так себе, конечно, рычажок воздействия — довольно ограниченный по времени действия, ведь, как известно, человек привыкает и адаптируется к чему угодно. Значит, постепенно привыкнет ко мне и он, научится игнорировать. Но! Это, теоретически, умозрительно и «когда-нибудь». А здесь и сейчас — угроза моего незамолкания — всё ещё, крайне серьёзная угроза.
А про Катерину… всё, действительно, оказалось и сложно, и просто одновременно. Кочу ведь не зря начал объяснение издалека, со своего многолетнего одиночного заключения в темноте, тишине и неподвижности. И с того, что разум, какой бы больной или ленивый он ни был, даже в такой сложной ситуации бездействовать не может.