Когда беседа сошла на нет, Ринат стал размышлять над тем, что именно ему делать с полком. Вопрос был далеко не праздный. Пока ясного и понятного ответа на нwего он не видел.
Одно было ясно, что придется работать с тем материалом, который есть. Новых супер солдат из ниоткуда родить я не смогу. С материальной базой за шесть месяцев тоже вряд ли что-то можно сделать. Поэтому менять придется прежде всего тактику боевых действий.
Сегодняшняя армия, в том числе и российская, и европейская, и османская, это армии прошлого, застрявшие в 18 веке. Здесь было все: и линейная тактика боя, и низкий уровень взаимодействия родов войск, и устаревшие приемы атаки и нападения, и недооценка индивидуальной самостоятельности бойца и малых групп, и почти полное отсутствие связи.
— И что? Что я предложу нового в тактику? Я Жуков? Рокосовский? Или может Александр, мать его Македонский⁈ Что? Спецназ буду воспитывать? ВДВ рожу, сразу две псковские дивизии?
Ответы были понятны без слов. А вот выход совсем не ясен.
— Или все-таки с вооружением похимичить? Ведь есть наработки.
Он вспомнил про динамит, производство которого уже наладил в одной из своих мастерских на Кавказе. Из него можно было наделать удобных для броска динамитных шашек, скажем так отличных гранат. После мысленно коснулся коктейлей молотова, для которых у него была уже приготовлена зажигательная смесь. Даже быстро набросал простенький ранцевый огнемет. Еще через пару минут в его голове вызрела идея эрзац-танка, бронированной повозки.
Выиграл…
-//-//-
Из трехэтажного здания серого мрамора, расположенного почти в самом начале Фонтанной улицы, вышла моложавая дама в темном кримпленовом платье с накинутой на плечи теплой мантильей. На голове был того же цвета капор со светлой оторочкой, в руках тканая сумочка с причудливой ручкой.
— Доброго утречка, Ефросинья Митрофановна! День-то какой сёдни хороший, — дворник, сухопарый дед с густой бородищей и в светлом фартуке, заискивающе поклонился ей и тут испуганно, словно сам своих слов испугался. Как-то скрючился весь, скособочился, отчего вся его фигура едва ли не вдвое ниже стала. Старческое лицо сморщилось и приобрело настолько жалостливое выражение, что и смотреть было нехорошо.
Дама остановилась и в удивлении взглянула на дворника. Некоторое время презрительно разглядывала его, словно какое-то насекомое. Мол, что это еще такое встретилось на ее пути? Всегда молчало, было тише воды ниже травы, а тут заговорило человеческим голосом.
— Фи, — фыркнула женщина, выражая тем самым все свое отношение к этому неопрятному, взъерошенному деду, что скрючился перед ней в испуге. Правда, сделала она это негромко и холодно сдержано, как, собственно, и приличествует даме в ее положении и статусе. Ведь, она не девка какая-то из мастериц и кухарок, а личная служанка его высокоблагородия графа Камбулатова, второго статс-секретаря самого государя-императора. — Ходют тут…