— За девкой, за девкой гони! — Вдырко, будто не обезбола наелся, а озверина. Сунувшись вперёд, вцепился в локоть Златопупа и принялся его тормошить.

Мехвод без всякого почтения отпихнул комиссар-поручика и разве что матом его не покрыл.

Тимон, протянув ручищи к Вдырко, ухватил того за плечи и, приподняв, рывком вернул в кресло:

— Не мельтеши, твоё чинство, всему своё время.

— Давай полный вперёд! — продолжил командовать Варгонсо.

Несколько раз пьяно качнувшись из стороны в сторону, бронеход наконец выровнялся и, натужно взревев двигателем, вновь помчался вперёд, к лесу.

— Сейчас бомбами крыть станут! — Свесился к нам из люка капрал. — С поворотливостью у аэростатов не очень, попробуем манёвренностью ушастых обмишулить. Вот только бомбометание у них с какой-то, надо понимать, пружинной вертушки ведётся. Разброс зарядов по сторонам весьма солидный выходит. Как ковром, шайсы, стелют. Даже если из-под самого аэростата выскочим, можем под взрывной удар попасть. Так что держитесь крепче. Златопуп, забирай пока левее, заставим ушастых курс поменять. А как совсем приблизятся, по команде вправо уходи и гони сразу, что есть духу.

Мехвод выполнил всё с точностью. Капрал дождался, пока воздухоплаватели изменят курс и почти подлетят к нам, дал отмашку Златопупу и открыл огонь из зенитки.

«Каракурт», дав резкий крен на правый борт, припустил в сторону.

За секунду расстреляв всю ленту, Варгонсо буквально рухнул вниз, с силой захлопнув за собой люк:

— Держитесь!

Земля заколыхалась от частых разрывов. Я склонил голову, уберегаясь от полетевших свозь бойницы комьев земли и мелких осколков.

И почему никто не догадался присобачить на эти окошки какие-нибудь бронешторки⁈

Всё ещё разбрасываемые аэростатом бомбы взрывались со всех сторон одна за другой. Бронеход встряхивало, кренило и мотыляло, будто утлую лодчонку, угодившую в самый свирепый шторм. Нас то подбрасывало, то вжимало в кресла, било головой об стену и засыпало осколочным крошевом.

Кого-то из парней, кажется, ранило. Но я даже посмотреть не мог, кого именно, не то что уж попытаться помощь оказать. Тут пока что самому бы уцелеть.

И это не было трусостью, лишь рациональным выбором. Это как в самолёте, когда выверенные опытом правила требуют при аварийной ситуации сначала напялить кислородную маску на себя и уже только затем проявлять заботу о соседях. От меня целого и невредимого пользы после бомбёжки больше будет, если выживем.

Впрочем, это я сам себя так уговаривал. Потому как страшно было до полуобморочного состояния. В спинку переднего кресла я вцепился так, что пальцы чуть ли не посинели. Ещё и мышцы сводило от попытки максимально сжаться в комок и одновременно с этим удержаться в кресле.