— Давайте-ка поднажмём, братцы. — У Златопупа, похоже, открылось второе дыхание.

Поросшая редковатым сосняком местность была довольно холмистой. Спуски и подъёмы, даже плавные, здорово изматывали. Ещё и невысокий кустарник, почти целиком занесённый снегом, дико раздражал, постоянно цепляясь за ноги. Коротышке Златопупу, мне казалось, было тяжелее всего. Я думал, придётся из-за него новый привал объявлять, но гном, напротив, даже хрипеть перестал. Топал вперёд за орками, как заведённый.

Очень мощный взрыв позади заставил нас всех оглянуться. Мы как раз приближались к вершине очередного холма, так что заметить сильный пожар вдали не составило труда.

— Всё, последнего «Каракурта» сожгли, — глядя на всполохи пламени, выразил очевидное Златопуп. — Некому больше ребят прикрывать.

— Ты уверен, что не хочешь передохнуть? — глянул я с сомнением на гнома.

— Теперь уж не до отдыха. — Мотнул тот бородой. — Убираться надо да поскорее. Отдыхать после будем. Как у нас в народе говорят, чем тяжелее работа, тем вкуснее ужин. А чем длиннее путь, тем мягче перина. Не хотелось бы мне, чтоб егеря догнали нас раньше, чем доберёмся мы до наших позиций. Или, при худшем раскладе, хотя бы девку эту вашу подлючую прикончим.

— Вижу её! — Тимон, первым поднявшийся на самый гребень холма, ринулся вперёд, не дожидаясь остальных.

Другая сторона холма, как выяснилось, в силу своей каменистости, не имела почти никакой растительности. Видимость для ночи отличная, а вот о быстром безопасном спуске можно было только мечтать. Однако Тимон мчался вниз, совершенно не думая о возможности переломать кости, оступившись или застряв ногой в какой-нибудь скрытой под снегом расщелине.

Причина всплеска его энтузиазма, перебравшись через низину, торопливо карабкалась вверх по следующему, такому же лысому, как наш, склону. И это был уже даже не холм — скорее, гора. Пусть и не особо высокая, но вытянутая поперёк нашего пути и с обеих сторон плавно преходящая в другие, ещё большие возвышенности, образующие самый настоящий горный хребет. Видимо, поэтому Вратка и решила, что перебраться через гребень здесь будет куда легче и быстрее, чем обходить препятствие стороной.

Прекрасно видимая в рассеянном лунном свете, девушка двигалась немного кособоко, плотно прижимая к себе левую руку. Я даже заметил тёмное кровавое пятно, украсившее с этого боку короткий стёганный ватный бушлат беглянки. Но это мне скорее всего привиделось — моё зрение в ночной темноте было не на столько великолепным.

Зато я отчётливо разглядел у Вратки болтающийся на спине вместо рюкзака средних размеров ящик. Явно тяжёлый. Не удивлюсь, если с приделанной антенной этот багаж превращался в какое-нибудь переговорное устройство. Иначе на кой-чёрт она бы его с собой тащила, лишний раз надрываясь?