— И у тебя, — скривился орк, — это не вызвало никаких подозрений? Девка, что пришла работу искать, при тебе карту изучала, а ты и словом никому не обмолвилась?

— А меня никто о том и не спрашивал. — Насупилась бабка. — А ежели б даже, к примеру, ты спросил, всё равно не поведала бы. Посколь, вот в который уж раз убеждаюсь, каверзный вы, орки, народец. Завсегда поначалу гладко стелите, да после жёстко спать-то. А брат твой, хоть и полукровка, но, по глазам его вижу, разумения он глубокого да правильного. И поболее твоего в жизни смыслит да чувствует. Он и постоялицу мою, ежели споймает, сперва понять попробует. И, как ты, по острогам да казематам сразу не потащит.

— Ну, — развёл я руками, — спасибо на добром слове. И за информацию спасибо. За знания, в смысле. Мы тогда с тобой попрощаемся да дальше по делам отправимся. А тебе, вот, премия за помощь.

Шагнув к столу, выложил перед тёткой Властой мелкий золотой кругляш. Глазом моргнуть не успел, как старуха с мастерством заправского фокусника сгребла монету и запрятала в складках одежды.

— Не пойму вот я никак, — поднял брови Тимон, — вроде только что орков хулила да за гномов горой стояла, а жиличку свою на золото променяла и не поморщилась. Не жалко своих-то продавать?

— Ты, милок, — стрельнула в орка недобрым взором старуха, — глупость свою на вид-то не выставляй. Я тебе так обскажу: случается, что и гном гному рознь немалая. На кого-то хоть молиться начинай, а иному лишь на каторге и место. Может, изредка и среди орков порядочного кого встретить можно. Да только ты вот точно не из них будешь. Жиличке своей я на слово поверила, документов не спрашивала. Дочка она товарки моей али нет, не проверяла. И ежели каверзу какую девка учинила, пускай то на её совести и будет. А я своё честное имя блюду, зла не творю и никаких своих не продаю. Посколь эльфы с нами испокон рядом жили, дружбу водили, да своими никогда не были.

— А эльфы тут при чём? — Не обращая внимание на грубоватую подначку тётки Власты, удивился орк. — Я ж тебе про жиличку толкую.

— Так кто ж тебе, дурню, сказал, — театрально всплеснула руками старуха, — что она гномьего рода будет?

— Ты же сама сказала, — возмутился орк, — что она дочь твоей давней подруги.

— А я что, — одарила его невинным взглядом старуха, — по-твоему, всю жисть только с гномами должна была дружбу водить? У меня в знакомцах даже гоблины имеются, чтоб им неладно было. Жулик на жулике ведь.

Я всё это время сидел с открытым ртом, как и Тимон, пребывая в полном недоумении. И лишь последнее замечание вредной старухи помогло немного справиться с сумбуром, образовавшемся в голове.