Откидываясь на сидении, Айка почувствовала удовлетворение. Даже не тем, с какой уверенностью, почти небрежностью, Акира Кирью поставил свою печать на брачном контракте, пока Мана пялилась на документ, имея в глазах разума не больше, чем у деревенской козы… а тем, что даже таким, как она и дочь, всё-таки, иногда везёт.

— На этот адрес. На сегодня всё, — эмоциям непозволительно вырываться наружу.

— Да, Шираиши-сан.

Роль, длиной в жизнь, требовалось доиграть до конца. Тем более, что Айка всегда подозревала, что этим всё и закончится. Она была невероятно удобна всем, как проговорился один раз её пьяный высокопоставленный коллега. Никаких личных связей, никаких интриг, прямой и чрезвычайно высококачественный исполнитель, равнодушно претворяющий в жизнь любые распоряжения начальства, причем, в такой зыбкой среде, как несовершеннолетние специальные граждане. Её, Айку, достали как козырь, как заплатку, которой можно залепить разверстую рану, и теперь, не пройдет и недели, как прозрачную пленку удалят, а её саму используют.

Прогнозируемо. Допустимо.

…желанно.

Попав на съемную квартиру, она прилагает немалое волевое усилие, чтобы поесть, принять душ, а затем даже уснуть. Зверь внутри почуял волю, он собирается с силами для финального рывка на свободу. Нужно использовать затишье, накопить сил на противодействие ему, неизвестно сколько придётся ждать.

На следующий день, поднявшись в свой кабинет, она, привычно кивнув секретарю, села за свой стол. Присутствовала небольшая растерянность, так как понятия не имела, чем ей заниматься. Со свойственной ей педантичностью и прагматизмом, она уже закрыла все свои текущие проекты. Все. Вступать в ежедневную рабочую рутину ей… не хотелось.

Первая трещина…

Имущество продано, деньги переведены в надежные низкодоходные акции и облигации, те — переданы Акире. Сначала она планировала всё отдать дочери, но совсем недавно передумала, поменяла решение. В момент, когда на её, Айки, рабочем мониторе, крутилась видеозапись того, как шестнадцатилетний полуголый парень с дымящимся от страшных электрических ожогов торсом, ставит политическим раком Соцуюки и весь его отряд карателей. Совершенно спокойный, невозмутимый как скала. На фоне покачивающегося на тросах вырубленного им супербойца, новой комиссарской жемчужины. Вывешенного перед зданием как флаг.

Он был настоящим. Не таким, как Айка, она всего лишь сконструировала образ, а потом всю жизнь вживалась в него, тщетно пытаясь отрешиться от внутреннего чудовища, от своей деструктивной и совершенно бессмысленной сердцевины. О ней не знал даже Суичиро. Он всю свою жизнь был влюблен лишь в то, что она демонстрировала… поэтому Шираиши не дала ему ни единого шанса после ночи, когда была зачата Мана.