Такая игра удавалась мне достаточно долго. До тех самых пор, пока я не приблизился к одному из самых больших шатров, разбитых в этом лагере. Только там меня перехватила пара особо бдительных дозорных с эмблемой на груди в виде меча, у которого вместо перекрестья простиралась пара крыльев. Они сразу же потребовали назвать свое имя, причем, действовали весьма напористо и настырно, что не оставляло мне особого простора для маневра.
— Домин, постойте! — преградили мне путь воины. — Что вы здесь делаете?
— А твое какое собачье дело⁈ — рыкнул я, пытаясь агрессией сбить у стражей охотку вообще беседовать со мной.
— Я не припомню, чтобы видел вас ранее, — не повелся на мою уловку солдат. — А еще на вашем облачении нет родового герба. К какой фамилии вы принадлежите, домин?
— Фамилия моя слишком известна, чтобы ее называть! — заносчиво тряхнул я шлемом и, по сути, даже не соврал при этом. Ведь род Атерна и в самом деле известен по всей империи.
— Я нисколько не сомневаюсь в этом, домин, но вынужден настоять на том, чтобы вы представились и показали эмблему своего рода, — продолжал гнуть свою линию воин. — Еще я попрошу вас приподнять забрало.
Пока мы с караульным пререкались, его напарник невзначай начал смещаться вбок, пытаясь обойти меня сзади. И я осознал, что дальше изображать из себя оскорбленного аристократа нет никакого смысла. Нужно действовать, причем, бескомпромиссно.
— Во многих знаниях — многие печали, воин, — усмехнулся я. — Ты уверен, что действительно хочешь услышать мое имя?
— Вы все верно поняли, домин, — невозмутимо кивнул караульный, будто не услышал отчетливой угрозы в моих словах.
— Что ж, тогда спешу представиться: меня зовут Данмар Атерна!
Лица у парочки воинов потешно вытянулись, а глаза стали едва ли не квадратными. Нет, ну а чего они ожидали? Я же их предупреждал…
Глава 23
Прежде чем пара дозорных успела среагировать, я воззвал к своей Искре и со всей мо́чи заехал первому смертному в лицо закованным в металлическую перчатку кулаком. Он даже не охнул, когда зачарованная сталь распахала ему кожу и с хрустом проломила кости, превращая череп в подобие расколотого кувшина.
Сияние чужой жизни сразу стремительно потускнело и начало угасать, а я, стряхнув ошметки налипшего мозга, этой же рукой сцапал его оставшегося на ногах напарника за шею. Кольчужный воротник скрежетнул под моими пальцами, и солдат сдавленно захрипел, силясь отцепиться от моей хватки. Но куда ему было тягаться с Грандмастером…
Пустив короткий импульс энергии в пятерню, я завороженно наблюдал за тем, как кровь из раздавленного горла хлещет между колец ворота, щедро затекая в сочленения моей латной перчатки. Я почувствовал, как теплая влага бежит по моей ладони, как последние капли жизни покидают стремительно бледнеющее тело врага и как демонический взор обретает небывалую резкость и ясность.