— Ты… сбрендил? — Потрясено переспросил чиновник, не желая верить в то, что он сейчас услышал. — Его Сиятельство сравняет дома аристократии с землей, когда узнает, что вы здесь удумали…
— Но вы этого не увидите, если продолжите говорить со мной подобным тоном, — строго осадил юнец градоначальника, и тот пугливо прикусил язык.
По-свойски пройдясь по кабинету, Данмар нахально уселся в кресло наместника и деловито сложил руки на столешнице.
— На передачу дел уйдет некоторое время, — не терпящим возражений тоном произнес он. — А потом вы сможете отправиться к Иилию.
— С чего ты взял, что я буду содействовать? — С вызовом поинтересовался пухлощекий старик.
— А с того, — не замешкался с ответом мальчишка, — что в противном случае к своему господину вы прибудете по частям.
Чиновник, прекрасно поняв смысл этой недвусмысленной угрозы, шумно сглотнул возникший в горле ком. Он не считал себя героем, и он не питал на счет своей стойкости особых иллюзий. Ставленнику Иилия было предельно ясно — едва только холодная сталь прикоснется к телу, так он сразу же сделает все что от него потребуют.
— Это правильный выбор, Ваша Милость, — верно истрактовал молчание бывшего градоначальника Данмар. — А теперь давайте начнем знакомство с ключевыми лицами города. Полагаю, что когда все закончится, в Агат вы отправитесь в большой и дружной компании своих подчиненных…
Глава 7
Несвойственное столице Исхироса ночное безмолвие сегодня захватило улицы Агата. Горожане словно лесные зверьки, почувствовавшие приближение землетрясения, попрятались в свои норы, и не думали даже казать носа наружу. Один лишь только далекий порт светился сотнями огней, потому что торговля в это время года шла как никогда бойко, а потому погрузка и разгрузка судов не прерывалась даже с наступлением темноты.
Иилий Второй, прозванный в народе Солнечным, угрюмо восседал в своих покоях и отстраненно цедил уже третий по счету кувшин вина. Однако разум императора оставался все так же чист и светел, словно он пил ключевую воду. Вот уже несколько дней кряду он изучал документы, поступавшие из Махи в последние четыре года. У государя было стойкое ощущение, что он упустил какую-то важную деталь, но не мог понять какую именно. И на советников в таком тонком деле полагаться не следовало. Иилий и сам толком не осознавал, что ищет, поэтому все попытки возложить груз раздумий на чужие плечи были заранее обречены на провал.
В дверь опочивальни тихонько постучали, и на пороге показался взъерошенный помощник правителя. Его Сиятельство оторвался от созерцания своих записей и устремил уставший взгляд на визитера.