Почему? Не знаю. Но витало в воздухе что-то… Что-то мрачное.

Нехорошее.

Да и туман какой-то кроваво-алый…

Ох, черт!

Это был храм. Определенно храм. Огромный, величественный. Снаружи была ночь, но не темно — отблески чудовищного пожарища доставали даже сюда и танцевали по стенам жуткими тенями. Дым и отвратительный смрад чего-то поистине мерзкого забивал легкие, а когда мои глаза адаптировались и я прошла немного вперед, то увидела, что в центре святилища бьются двое. Спина к спине.

Раненые, уставшие, но несломленные.

Блондинка с ослепительно сияющим хопешем и варвар с полыхающим огнем гладиусом.

А против них… Твари. Определенно твари. Но непонятные. Незнакомые. Наполовину состоящие из тени, наполовину из гнилого мяса. И вроде бы зомби, да не совсем. Я бы сказала демоны. Монстры из совершенно иного мира. Мерзкие, отвратительные. Далеко не всегда напоминающие даже просто гуманоида.

Они перли и перли… Но не могли сломить этих двоих.

В какой-то миг атака стихла, твари закончились, но я точно знала, что это не конец. Далеко не конец.

Там, снаружи, орда.

И совсем скоро они узнают, что эти двое живы. Ещё живы…

— Ксан, я… — едва слышно прошептала блондинка, которой на вид было лет тридцать, и оружие выпало из её ослабшей руки. — Я больше не могу.

— Милая… — Опустив меч, мужчина мягко привлек женщину к себе и коротко поцеловал. — Ты знаешь, я… люблю тебя. Всегда любил.

— Знаю… — По её грязным щекам катились слезы, но глаза становились лишь ярче с каждой секундой. — Всегда знала. Всегда…

— Смерть — не конец, — прошептал он едва слышно. — Ты знаешь. Сделай это. Сделай сама. Обещаю, я найду тебя снова. Где бы ты ни была. Кем бы ты ни стала. Найду. Просто. Сделай. Это. Эва…

С каждым произнесенным им словом я чувствовала, что реальность меняется.

Сгущается напряжение. Подступает тьма.

Но это снаружи.

Внутри тоже всё непросто: по коже блондинки бегут струйки чистого пламени, впитываясь в её тело и превращая вены в расплавленное золото. Глаза сияют всё ярче, становясь светлее.

В какой-то момент энергии в её теле становится так много, что она выгибается в руках мужчины, вскидывает руки в стороны, как крылья, запрокидывает голову назад… И врывается белоснежным фениксом, уничтожая всё.

Вообще всё.

Себя. Любимого. Храм.

Город…

И ту мерзость, которая пыталась его захватить.

Всех до последней твари. Всех.

Ослепнув и сгорев вместе со всеми, в какой-то момент я ощутила себя тем самым фениксом, который был олицетворением редчайшего аспекта плазмы. Это не воздух и не огонь, это… Что-то качественно иное, более совершенное и в то же время и то, и другое одновременно.