сразу опознается. Волкову нужен мой взгляд на месте для доклада ЦИКПу. Все. Я иду смотреть. Вы… — он обвел взглядом группу, — … продолжайте готовиться здесь. Ждите. Если понадобитесь — вызову. Он уже повернулся, чтобы идти, как вдруг в дверь лаборатории буквально ворвался молодой техник из команды Дока 7. Лицо парня было бледным, глаза широко раскрыты. Он задыхался, будто пробежал весь путь. — Сергей Иванович! — техник почти выкрикнул, увидев Морозова. — Там… в доке… Начальник смены дока… Он просит вас! И… и всю вашу группу! Срочно! Тишина в лаборатории стала гулкой. Даже Олег замер с открытым ртом. Такого не случалось никогда. Техники дока, видавшие виды, привыкшие к ржавым обломкам и ледяным глыбам, не вызывали научную группу в зону разгрузки, тем более с криком «срочно». Морозов почувствовал, как ледяная игла профессионального интереса вонзилась глубже. Что там такое? — В чем дело? — спросил он техника, голос жесткий. — Почему нарушаете протокол? Объект опасен? Радиация? Техник покачал головой, все еще не в силах отдышаться. — Н-нет… Радиации нет, био… вроде чисто… Но… но он… — парень бессильно махнул рукой в сторону дока. — Вы просто посмотрите! Все… все там просто стоят и смотрят. Начальник смены сказал: «Зови Морозова. И его команду. Пусть видят это своими глазами.» Фраза «все просто стоят и смотрят» прозвучала зловеще. Это не было описанием опасности. Это было описанием шока. Морозов обернулся к своей группе. Все недоумение и возмущение на их лицах сменилось настороженным, леденящим любопытством. Даже Олег забыл про контаминацию. — Хорошо, — резко сказал Морозов, принимая решение. Нарушение протокола было теперь оправдано запросом с места и этой немой тревогой техников. — Группа — со мной. Сейчас же. Респираторы — наготове. Марк, захвати портативный спектрометр и камеру. Идем. Никто не спорил. Никто не ворчал. Они двинулись за Морозовым и техником по коридору к массивному шлюзу Дока №7, чувствуя, как привычный мир «Гесперии» с его пылью и протоколами трещит по швам. Вопрос «Что там?» висел в воздухе тяжелее свинца. * * * Шлюз Дока №7 открылся с глухим шипением пневматики. Холодный, пахнущий озоном и свежей сваркой (от стыковки буксира) воздух ударил в лицо. Но не это заставило группу замереть на пороге. Тишина. Она была не абсолютной. Где-то гудели насосы, шипели магистрали охлаждения буксира «Клещ», все еще зафиксированного в центре огромного, рифленого металлом пространства. Но эти звуки тонули в плотной, давящей тишине человеческого оцепенения. В