участок, ожидалось появление крошечного красного пятнышка. Его не было. Участок гравировки оставался холодно-синим, как и вся поверхность Артефакта. Датчики температуры вокруг не дрогнули. — Ничего, — пробормотал Марк. — Как будто луч ушел в черную дыру. Увеличиваю мощность до 7%. Продолжительность — 10 секунд. Результат тот же. Ни намека на тепловое пятно. Лазер словно светил в бездну. — Охлаждение, — скомандовал Морозов, его лицо стало каменным. Миниатюрное облачко жидкого азота коснулось того же участка. На экране тепловизора должно было появиться ярко-синее пятно холода. Оно появилось… на долю секунды. И тут же растворилось, словно холод впитался в материал мгновенно и равномерно. Поверхность Артефакта вернулась к исходной температуре. Ни инея, ни конденсата. — Странная теплопроводность… — прошептала Аня, впиваясь в данные. — Нет… не странная. Невозможная. Тепло не распространяется! Оно мгновенно распределяется по всему объекту или… исчезает! Нет градиента температуры! Это нарушает Второй закон термодинамики! Олег, наблюдавший за этим, мрачно добавил — Поглощает свет, тепло, химию… Ладно. Электромагнетизм? Марк, давай прогремим его со всех частот. От сверхнизких до жесткого гамма. Вдруг отзовется? Марк запустил комплексное ЭМ-сканирование. Антенны манипулятора испускали волны разной частоты. Мониторы показывали графики отклика. Они были идеально плоскими. — Ничего, — констатировал Марк через несколько минут, голос безнадежный. — Полное поглощение во всех диапазонах. Ни отражения, ни прохождения, ни внутреннего резонанса. Радиомолчание. Он ведет себя как идеальный экран и поглотитель. Чернее черной дыры в радиодиапазоне. Взоры всех невольно обратились к голограмме гравировок. Эти сложные, гипнотические узоры — единственная зацепка, единственный намек на коммуникацию или назначение. Лиза увеличила фрагмент на своем планшете, пытаясь найти хоть какую-то логику. — Может, это не язык? — предположил Марк, подходя. — Может, это… схемы? Инструкции? Карта? Он запустил программу поиска геометрических закономерностей, фрактальных последовательностей, подобия известным символьным системам — от древних иероглифов до двоичного кода звездных карт ЦИКПа. Алгоритмы работали на пределе. На экране над планшетом Лизы мелькали сравнения, наложения, анализы симметрии. Все чаще всплывали красные надписи: «Совпадений не найдено», «Закономерность не выявлена», «Энтропия узора превышает порог случайности для коммуникативных систем». — Смотрите, — вдруг сказала Лиза, поворачивая