камнем на карьере. Тик. Тик. Гул систем станции, обычно фоновый, сливался с гулом в его ушах. Воздух в кабинете был спертым, пропитанным запахом старого кофе и… страха. Его собственного страха. Он был крысой в ловушке, и лампочка была глазом кота, следящего за ним из темноты. Вдруг лампочка погасла. Не мигнула. Просто погасла. На долю секунды воцарилась абсолютная тишина и темнота в пятне света лампы. Потом она загорелась ровным, не мигающим, кроваво-красным светом. И заревела. Не звонок. Не писк. Пронзительный, непрерывный, режущий мозг вой спецсигнала тревоги высшего приоритета заполнил кабинет, заставив Волкова вздрогнуть всем телом, как от удара тока. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. Рука, холодная и липкая, сама потянулась к тяжелой трубке спецсвязи. Движение было медленным, тягучим, будто рука пробивалась сквозь плотную жидкость. Он поднес трубку к уху. Ладонь была мокрой. Тишина в динамике. Не гудки. Глухая, давящая тишина открытого канала. Волков знал, что на том конце его уже слышат. Видят, наверное, через камеру. Видят его бледное, осунувшееся лицо в полумраке. Он сделал глубокий вдох, пытаясь выдавить из себя голос: — Геннадий Петрович Волков, начальник смены на станции «Гесперия» на связи. Сообщаю об обна— … Голос с той стороны перебил его. Не криком. Не сразу. Он был низким, сдавленным, как стальной трос, натянутый до предела. Каждое слово падало отдельно, с ледяной четкостью палача, отмеряющего шаги к эшафоту. — Волков. Пауза. Тактическая. Убийственная. Волкову почудился звук — будто на том конце зажигали сигару или давили пепел в массивной пепельнице. — Объясни. Еще пауза. Длиннее первой. Волков почувствовал, как по спине струится пот. — Сергей Викторович, — он сглотнул комок в горле, голос сорвался на хрип, — объект был обнаружен в ходе планового патрулирования, классифицирован как аномальный, были соблюдены протоколы карантин… — ЗАТКНИСЬ! Голос в трубке взорвался. Но не истерикой. Взрывом абсолютной, концентрированной ярости, сдержанной до этого момента. Волков инстинктивно отдернул голову, будто от удара. — Ты мне будешь тут ПРОТОКОЛЫ ЧИТАТЬ⁈ — зарычал Директор, и его рык был страшнее крика тысячи человек. — Я уже ВСЁ ЗНАЮ! Из утренних НОВОСТЕЙ! Из ТВИТТЕРА! Из пабликов «Космические сплетни»! Ты понимаешь, КАКОЙ ТЫ ТУПИЦА⁈ Почему я, ДИРЕКТОР ЦИКП, узнаю о ВЕЛИЧАЙШЕЙ НАХОДКЕ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА НА ЧАС ПОЗЖЕ ЖУРНАЛИСТОВ⁈ На час, Волков! — Голос сорвался на пронзительный визг, полный невероятного презрения. — ПОЧЕМУ У МЕНЯ НА СТОЛЕ