скорее всего, мертва, уничтожена этим же оружием! Они хотят стереть и нас! Власти бездействуют!» — внизу счетчик зрителей зашкаливает за миллионы. Еще заголовок (в углу): «Скандал в ЦИКП: Начальник станции „Гесперия“ играл в шахматы, пока его техники обнаружили инопланетян?» Волков ощутил, как земля уходит из-под ног. Не просто скандал. Глобальная истерия. Паника. И его имя — в самом центре, как символ тупости и сокрытия. Директор кричал не просто так. Он кричал, глядя на этот же ад. Голос в трубке внезапно сменил тональность. Ярость не исчезла, она сконцентрировалась, превратилась в ледяную сталь. — … ваша «информационная блокада», — слова Директора прозвучали с убийственной, презрительной четкостью, — смехотворна. И запоздала. Как и ваше понимание ситуации. Но выключать ее сейчас — значило бы подлить масла в этот костер идиотизма. Пауза. Волков молчал, глядя на экран, где #КосмическаяУгроза набирал новые ретвиты. — Глушение связи сохранить, — приказ прозвучал как удар молотка. — В течение СУТОК. Никаких комментариев для прессы. Никаких, мать вашу, утечек в личные блоги или чатики «сортирного» уровня. Никаких подвижек с объектом без моего ЛИЧНОГО, ПРЯМОГО приказа по ЭТОМУ каналу. Понял? — Так точно, — выдавил из себя Волков. — Ваши ученые там ковыряются? — голос Директора стал ядовито-снисходительным. — Пусть ковыряются. Каждую крупицу данных. Каждую, даже самую бредовую, гипотезу. Каждую царапину на этом ящике. Мне. ЛИЧНО. Через ЭТОТ канал. Минуя все ваши раздолбанные протоколы и бюрократические круги ада. Каждые шесть часов — промежуточный доклад. Даже если докладывать нечего. Понял? — Понял. — А теперь слушай внимательно, Геннадий Петрович… — Голос Директора стал тише, интимным, каким говорят на исповеди или перед казнью. — Если я узнаю хоть одну новую подробность об этом объекте… хоть одну цифру… хоть одну, даже смазанную, картинку… не из Вашего ОФИЦИАЛЬНОГО ДОКЛАДА по ЭТОМУ каналу… Если хоть один журналист, хоть один блогер-идиот опередит меня хоть на минуту… Пауза. Волков замер, не дыша. — … ты отправишься добывать лёд на Пояс Астероидов. Не на должность инспектора. На рудники. В забой. Пожизненно. — Голос Директора был абсолютно ровным, бесстрастным. — И это, поверь мне, будет лучший исход для тебя из всех возможных. Понял? Последнее слово повисло в воздухе кабинета. Волков попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Ответа не последовало. Только короткий, презрительный выдох. Или показалось? Потом — глухой щелк в трубке. И мертвые, бесконечные