Морозов молчал. Он смотрел на математическую вязь, развернутую из гравировок. Триумф? Да. Они нашли ключ! Но его лицо не светилось радостью. Оно было напряженным, как у человека, нашедшего запертый сундук и вдруг осознавшего, что внутри может быть что угодно — от сокровищ до чумы. Он чувствовал подвох. Где-то в глубине этих безупречных формул таилась бездна. Чан работал как одержимый. Формулы, выведенные Риверой, оказались ключом к декодированию паттерна гравировок. Его программы, долго бившиеся в тупик, теперь пожирали данные с жадностью. На его основном мониторе строчились строки символов — не математических, а лингвистических. Странных, незнакомых, но явно упорядоченных. Встроенный переводчик, обученный на всех земных и гипотетических языках, начал выдавать результаты. — Вот! — Чан вскрикнул, не отрываясь от экрана. — Вот оно! Ядро! Алгоритм распознает! Все ученые, забыв о своих столах, столпились за спиной Чана. Даже брат Игнатий подошел ближе. Воздух сгустился от напряжения. На центральный экран, дублирующий монитор Чана, выводился текст. Сначала — странные символы. Потом — подстрочник транслитерации. И наконец — перевод на русский (как основной язык станции) и английский: «Не шумите. Вокруг полно врагов и они могут услышать. Тогда вам ничего не поможет.» Текст повис в воздухе лаборатории. Не на экране — в самом воздухе, тяжелый и нелепый. Гробовая тишина. Единственным звуком было тихое жужжание компьютера Чана, завершавшего обработку. Оно казалось оглушительным в этой немоте. Ученые замерли, вглядываясь в короткое, примитивное по форме послание, спрятанное за слоями немыслимой математики. Лица отражали не ужас первым делом. Абсолютное, всепоглощающее недоумение. — Что… — Олег нарушил тишину, его голос был хриплым, потерянным. Он смотрел на текст, как на неприличную шутку. — Что за бред? «Не шумите»? Мы же веками орем в космос как резаные! Радио, телескопы, зонды! Если «враги» есть, они давно услышали! — Враги? — Аня обвела взглядом лабораторию, потом уставилась на черный куб за стеклом, как будто ожидая увидеть этих «врагов» прямо сейчас. — Какие враги? Где они? В Поясе Астероидов? У Альфы Центавра? Почему молчат? Почему не уничтожили нас, раз слышат? Доктор Коэн покачал головой, его научный пыл сменился глубокой озадаченностью. — Это… предупреждение? Угроза? Или просто… констатация факта? Констатация нашего бессилия и обреченности? — Он посмотрел на формулы Риверы, еще висящие на соседнем экране. — Зачем такая сложная упаковка для… для ЭТОГО? Профессор