не находя слов. — Да… — он сделал шаг в сторону, давая Волкову лучше видеть. — Вот. Послание. Волков подошел ближе. Его глаза пробежали по строчкам: «Не шумите. Вокруг полно врагов и они могут услышать. Тогда вам ничего не поможет.» Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Ни страха, ни гнева. Только усталая решимость человека, который видел слишком много дерьма, чтобы удивляться еще одной куче. — Ты уверен? — спросил он, глядя на Морозова. — Ошибки нет? Это точно то, что там зашито? Чан, все еще сидящий за терминалом, отозвался, не оборачиваясь, голос его был плоским: — Алгоритм чистый. Данные — сырые сканы. Ключ — формулы на поверхности. Перепроверял трижды. Это… это послание. То, что они хотели сказать. Или предупредить. Волков кивнул коротко. Его взгляд снова скользнул по тексту, задержавшись на слове «врагов». Потом он резко повернулся к Морозову. — Отчет. Полный. Методы расшифровки, все логи, сырые данные, результат. Всё. На мой личный сервер. Сейчас же. — Он не повышал голос, но в его интонации была железная неоспоримость. — И… — он обвел взглядом всех присутствующих, — … до дальнейших указаний — вы все остаетесь здесь. На станции. В зоне доступа к объекту и данным. — Он сделал паузу, его глаза стали жесткими, как сталь. — Надеюсь, всем абсолютно ясно, что данная информация подпадает под высшую степень секретности ОЕЗ и ЦИКПа? Разглашение любой детали, любой гипотезы — будет расцениваться не как халатность. Как измена человечеству. Последствия… — Он не стал уточнять, но его взгляд, скользнувший мимо зарешеченного иллюминатора в сторону Пояса Астероидов, был красноречивее любых слов. Морозов только кивнул. Слова застревали в горле, сдавленном недоумением и гнетом секретности. Его растерянность не рассеялась. Она смешалась с тяжестью нового приказа. Волков развернулся и вышел, не дав задать ни одного вопроса, не взглянув больше на Артефакт. Шлюз закрылся за его спиной с глухим шипением. В лаборатории снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Не тишиной шока или разочарования. А тишиной тюремной камеры. Ученые стояли, глядя на текст на экране, на немое предупреждение: «Не шумите…» А вокруг была только тишина станции «Гесперия», внезапно ставшая зловещей и невыносимо громкой. Глава 9 Приговор Тишине Спецзал ОЕЗ находился так глубоко под старым зданием ООН в Женеве, что даже призрак естественного света никогда не достигал его стен. Воздух, искусственно очищенный и охлажденный до стерильной свежести, все равно казался спертым, пропитанным запахом