устремились в пустоту, выхватывая из темноты первые детали. Оплавленные края пробоины. Оборванные кабели, свисающие с «потолка» как замерзшие лианы. Глубина. — Буры убраны, — доложил Чин. — Дроны на позиции перед входом. Карпов присвистнул. — Ну, здрасьте… Проходим, что ли? Звягинцев посмотрел на Келлер. Та, все так же не поворачиваясь, медленно покачала головой. Предупреждение. — Нет, — сказал капитан. — Зависнуть на входе. Карпов, Чин — картографируйте предзонду. Первые пять метров. Такахаши, весь поток данных на запись. И ищите аномалии. Любые. Он откинулся в кресле, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Первый барьер был пройден. Теперь они смотрели в зев. Оставалось ждать, зевнет ли он в ответ. Изображение с камер дронов, переданное на все экраны «Светлячка», было зернистым, дрожащим, но от этого еще более жутким. Прожекторы «Сокола-2» и «Франкендрона» выхватывали из непроглядной тьмы фрагменты кошмара. Сначала — просто туннель. Но это был не коридор, каким его знали люди. Стены не были параллельны, они плавно изгибались, словно это были не сваренные листы металла, а выросшие, вылепленные органические формы. Материал был матово-черным, поглощающим свет так же жадно, как и корпус «Светлячка», но испещренным паутиной тонких, серебристых прожилок, которые мертво блестели в луче прожекторов. — Конструкция… — голос Карпова в динамиках звучал приглушенно, почти благоговейно. — Ребята, я такого не видел. Это не сварка, не клепка… Смотрите на стыки. Их нет. Это будто… единый кусок. Так не бывает! Затем камеры зафиксировали детали. Вмятины. Глубокие, рваные впадины во внешней обшивке туннеля. — И смотрите… — Карпов снова заговорил, и в его голосе прорвалась тревога. — Вмятины… Дима. Они идут изнутри. Что-то било по корпусу не снаружи, а изнутри. Рвало его. По кораблю прокатилась волна леденящего молчания. Слова «изнутри» повисли в воздухе, наполненные новым, чудовищным смыслом. Звягинцев видел, как на мостике Амара Туре отвернулась от экрана, ее пальцы снова начали выбивать тот самый нервный ритм по штурвалу. Он видел, как Такахаши замер, его бесстрастная маска на мгновение дрогнула, выдав чисто человеческое недоумение. Из научной лаборатории по общему каналу донесся сдавленный возглас Прии Вадхвы. Не крик триумфа, а скорее стон. — Символика… — прошептала она. — На стенах. Видите? Те же группы… тот же базовый синтаксис, что и на Артефакте… Но в ее голосе не было ликования первооткрывателя. Был леденящий ужас. Она видела не ключ, а эпитафию. Девика Рао,