же за время ожидания «лев» проявится… то наш маяк на планете успеет передать накопленный массив данных на Землю в серии сверхбыстрых лазерных импульсов, прежде чем его уничтожат. Мы потеряем возможность получить железо. Но мы выполним главную задачу — доставим предупреждение. А наша гибель, если до неё дойдёт, будет не безрассудной авантюрой, а осознанной платой за разведданные. В кают-компании воцарилась тишина, но на сей раз — тишина глубокого потрясения. Это был не крик испуганного солдата. Это был хладнокровный, многоходовый стратегический план, составленный гением тактики. Он был прекрасен. Он был ужасен. Он учитывал всё: и ценность данных, и страх перед неизвестным, и долг перед Землёй. Он превращал паническое бегство в выверенную операцию, а безрассудный штурм — в отложенную, безопасную процедуру. Амара Туре, до этого сжавшаяся в комок, медленно разжала руки. В её глазах, полных страха, вспыхнула слабая искра… надежды? Нет, не надежды. Облегчения. Это был план, который ей был понятен. Не лезть на рожон. Выждать. Перестраховаться. Это совпадало с её глубинной, выстраданной в рейсах по опасным маршрутам осторожностью. — Это… умно, — прошептала она, и её голос прозвучал хрипло. — Мы не убегаем с пустыми руками. Мы… страхуем ставку. Те Арики, одержимый паранойей насчёт скрытности, закивал с такой скоростью, словно у него затряслась голова. — Да. Да! Полный холод. Маяк — как приманка, если что. А мы — в тени. Никаких рисков до последнего. Это… это единственный разумный путь. Изучить корабль потом, когда будем знать, что за нами не наблюдают. Мы же не сумасшедшие, чтобы светиться рядом с ним сейчас! Даже Такахаши, до этого хранивший нейтралитет аналитика, склонил голову набок, обдумывая. Его пальцы постукивали по планшету. — План капитана Келлер имеет строгую логику, — произнёс он наконец. — Он минимизирует немедленную угрозу, максимизирует шансы на доставку уже имеющихся данных и оставляет возможность для последующей операции. С точки зрения теории игр и управления рисками… он оптимален. Мы превращаем неизвестность в контролируемый эксперимент с отложенным результатом. Сила предложения Келлер была в его разумности. Оно не отрицало аргументов инженеров — оно откладывало их на потом, под непроницаемым колпаком предосторожности. Оно говорило: «Вы правы, но давайте сначала убедимся, что нас не убьют за это». Карпов побледнел. Он видел, как его «ключ» ускользает, превращаясь в «приз», который можно получить только через год или два сидения в ледяной пустоте