и не как начальник, а как учёный-практик, нашедший самородок. — Я геолог. Я искал углерод на d-7. Но то, что может быть на том корабле… — он сделал паузу, подбирая слова, — это не ресурс. Это образец. Живой, если можно так сказать о мёртвом железе, образец их материаловедения. Мы ломали голову над сплавом артефакта. Представляете, изучить целый корпус? Их композиты, их проводники, их системы энергораспределения? — В его глазах вспыхнул тот самый азарт первооткрывателя, который не мог убить даже вселенский ужас. — Это не просто «данные для отчёта». Это билет в новый технологический уклад. Прямой, без всяких теорий. И он лежит там, в паре световых минут от нас. Просто так. Ждёт. Три голоса. Инженер-импровизатор, офицер-процедурщик и учёный-практик. Их аргументы, разные по форме, сливались в один мощный хор: ИГНОРИРОВАТЬ ЭТО — ПРЕСТУПНАЯ ГЛУПОСТЬ. Это был уже не спор о страхе, а спор о потенциале. О будущем, которое можно украсть у прошлого. Виктория Келлер слушала, не меняясь в лице. Её холодные глаза изучали Карпова, Ван дер Вегта, Аджеи. Она видела в них не коллег, а угрозу — угрозу той самой железной логике выживания, на которой держался её мир. Они предлагали заглянуть в пасть тигру не из отчаяния, а из… жадности. Жадности до знаний. И эта жадность была ей чуждой и опасной. Она медленно перевела взгляд на Звягинцева, ожидая, что он обрубит эту ересь на корню. Но капитан по-прежнему молчал. Он слушал. Впитывал. И тогда Келлер поняла, что её простой и ясный аргумент о немедленном отступлении уже не кажется таким неоспоримым. Её противники нашли свою точку опоры — не в отрицании риска, а в обещании такой награды, ради которой риск можно пересчитать. Ей нужен был новый ход. Более сильный. Не просто «бежать», а предложить план, который обезвредит их аргументы, сохранит видимость разумности и при этом удовлетворит её паранойю. Её взгляд стал расчётливым. Холодный ум аса-тактика начал прорабатывать контригру. Она была готова выложить на стол своё главное предложение, которое должно было переломить ход дискуссии. Но пока она собиралась с мыслями, атмосфера в кают-компании уже изменилась. Страх отступил на шаг, уступив место другому, не менее мощному чувству — азарту охотника за технологиями. И это чувство было опасно заразительно. Виктория Келлер поднялась. Её движение было плавным, точным, как разворот истребителя перед атакой. Все взгляды, ещё секунду назад блуждавшие между Карповым и Ван дер Вегтом, прилипли к ней. В её позе, во взгляде, в самой атмосфере вокруг