псы. И ты предлагаешь нам, извини за выражение, посмотреть на него, обоссаться от страха и смыться? Ты в своём уме? Его голос набирал силу, сбрасывая усталость, обнажая старый, ядрёный карповский характер. — Мы тут не на параде, блядь! Мы в эпицентре. Нам выпал билет в закрытый распределитель, где раздают технологии уровня «боже, как они это сделали?». И этот билет возможно одноразовый. Сгорает, как только мы отсюда уйдём. Потому что если «оно» есть, то второй раз мы сюда не сунемся. А если «оно» кончилось, то через сто лет сюда прилетят гуманоиды из Проксимы Центавра или ещё какая хрень, и заберут это железо. И сделают из него пушки, против которых наш «Светлячок» будет жестяной консервной банкой. И тогда к Земле может прилететь настоящий вражеской флот… Карпов отдышался, его грудь тяжело вздымалась. Он обвёл взглядом офицеров, учёных, инженеров. — Мы боимся призрака. А я боюсь будущего, в котором у наших внуков не будет ни единого шанса, потому что мы, трусы просраные, побоялись сунуть руку в этот чёртов лёд и вытащить оттуда не «данные», а ключ. Ключ к новым щитам. К новым двигателям. К пониманию, как они вообще мыслят в железе! Понимаете? Их философия — в кристаллах. Их психика — в том, как закручена каждая их шестерёнка! Его слова прозвучали как удар кувалды по наковальне. Они были грубы, лишены всякой научной или военной элегантности. Но они были осязаемы. Они переводили абстрактный «риск» и «данные» в язык конкретных, физических объектов, которые можно было потрогать, разобрать и — возможно — повторить. Лукас Ван дер Вегт кивнул, и в его кивке была не поддержка бунтаря, а согласие профессионала, чьи расчёты совпали с интуицией варвара. — Карпов, как всегда, выражается цветасто, но суть передаёт верно, — сказал он, его голос ровный, контрастируя с карповской хрипотцой. — Если отбросить эмоции, мы имеем следующее. Риск присутствия активной враждебной силы — неизвестен, но, как верно отметила доктор Вадхва, не подтверждён нашими действиями. Ценность объекта «Корабль-призрак» — потенциально крайне высока. Отказ от его тщательного обследования равносилен утрате стратегического актива для всего человечества. — Он посмотрел на Звягинцева. — С военной точки зрения, капитан, оставить позади вражеский корабль неизученным после боя — грубейшее нарушение. Даже если этот «бой» закончился миллион лет назад. Мы не знаем, когда будет следующий. Со своего места поднялся Кваме Аджеи. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, было серьёзным. Он говорил не как солдат