устанавливать устройства. Металлические лапы домкратов с глухим стуком впились в мельчайшие неровности на стыке двери и рамы. Послышалось шипение гидравлики, и мощные штоки начали медленно, с неумолимой силой, раздвигать створки. Сначала ничего. Потом раздался леденящий душу скрежет — звук, который не должен был существовать в вакууме, вибрация, передававшаяся через саму структуру корабля. Дверь, не двигавшаяся миллионы лет, с пронзительным стоном сдвинулась на сантиметр, потом на два. — Щель! — крикнул Арики. — Достаточная, — подтвердил Карпов, уже снимая с пояса грузовой трос. — Я первый. Чин, за мной. Арики, прикрывай тыл и следи за сканером. Если сигнал хоть на децибел изменится — сразу в крик. Не дожидаясь ответа, Карпов развернулся боком и, выдохнув весь воздух из легких, протиснулся в черную щель, исчезнув в ней, как призрак. За ним, не колеблясь, последовали остальные. Пространство, в которое протиснулся Карпов, оказалось не просто отсеком. Оно было иным. Воздух — вернее, его полное отсутствие — казался здесь гуще, тяжелее, будто время в этом помещении текло иначе и оставило после себя не пыль, а невидимый осадок вечности. Его фонарь, самый мощный из трех, выхватывал из тьмы фрагменты помещения, которое радикально отличалось от всего, что они видели до этого. Стены здесь были не из грубого, оплавленного сплава, а отполированы до зеркального блеска, словно черный обсидиан. На них теми же знакомыми символами были нанесены сложные, переплетающиеся узоры, которые, казалось, пульсировали в такт мерцанию его фонаря — игра света и тени. — Черт возьми, — его собственный голос, приглушенный и напряженный, прозвучал в шлеме. Вслед за ним, с трудом протискиваясь, в отсек влезли Чин и Арики. Их фонари присоединились к карповскому, и вместе они осветили помещение полностью. Оно было невелико, почти интимно, особенно по сравнению с гигантскими залами, которые они видели ранее. В центре, на невысоком постаменте, стоял тот самый объект. Автономный модуль. Он был выполнен из того же темного, поглощающего свет материала, но его формы были плавными, обтекаемыми, почти органическими. Модуль напоминал и закрытый бутон неведомого цветка, и зародыш в утробе, и саркофаг одновременно. По его поверхности тонкими, изящными линиями струилось слабое, голубоватое сияние, исходящее изнутри. Ритмичное, как дыхание спящего гиганта. — Активность… источник сигнала… это он, — голос Арики дрожал от благоговейного ужаса. Он не сводил глаз с модуля. — Мощность минимальна, но стабильна…