устремившимся вправо, в темноту бокового ответвления. Он обернулся к Чину. — Отправь зонд. Правое ответвление. Посмотрим, куда ведут эти… дорожки. Чин кивнул. Бесшумный разведывательный дрон, похожий на металлическую стрекозу, отделился от его пояса и поплыл вправо, в сторону заклинившей заслонки, чьи очертания угадывались в темноте в десяти метрах. Изображение с камер появилось на планшетах группы и на главном экран мостика «Светлячка». Первые метры — всё тот же пыльный саван, но уже нарушенный теми самыми темными подтеками, которые теперь, при близком рассмотрении, выглядели как брызги, застывшие в момент полета. Затем зонд подобрался к самой заслонке. Она была полуоткрыта, зажата в деформированном проеме. Дрон практически бесшумно проскользнул в щель. Картинка сменилась. За заслонкой открывалось огромное пространство — высокий, многоярусный зал, который мог быть машинным отделением, реакторным залом или гигантским инженерным узлом. Но от былого величия остались лишь призраки. Гигантские конструкции, будто оплавленные и скрюченные, как от удара молнии необычайного размера и силы, чернели на фоне серых стен. Кабельные трассы, некогда толстые, как стволы деревьев, висели оборванными лоскутами, их внутренности, похожие на сплав стекла и металла, застыли в причудливых изгибах. Но не это заставило дыхание перехватить у всех, кто смотрел на экран. На стенах, на уцелевших панелях, даже на искалеченных остатках машин — везде, радиально расходясь от центра зала, тянулись те же темные, почти черные подтеки. Они были заметно гуще, концентрированнее, чем в тоннеле. И пыль на них лежала иначе — не ровным саваном, а комковато, будто что-то липкое когда-то смешалось с ней, а потом всё это окаменело. Зонд приблизился к одному такому пятну. При приближении стала видна его структура — не просто грязь, а нечто со сложной, пузырчатой фактурой, в которую были впаяны микроскопические частицы металла и… чего-то, что отражало свет иначе. — Спектральный анализ, — тихо, почти шепотом, сказал Аджей, запуская сканеры дрона. Его голос в наушниках звучал неестественно громко в этой тишине. Данные пошли строчкой на его планшет и тут же дублировались на «Светлячок». Кваме долго молчал, вглядываясь. — Может показаться, что это масло, но… — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между научным изумлением и ужасом. — Состав… высокое содержание железа, углерода в аморфной форме, следы фосфора, серы… и сложные органические полимеры, сшитые высокотемпературным воздействием.