Только пыль. Как будто… они ничего не хотели оставить. Или не успели. В тоннеле Чин, идущий третьим, водил по округе компактным структурным сканером. — Деформации не случайны, — его ровный, лишенный эмоций голос контрастировал с тяжёлой атмосферой. — Они идут волнами, синхронно по всему периметру тоннеля на этом участке. Это не локальное обрушение, скорее прохождение ударной волны через планетарную кору. Конструкция тоннеля исполняла роль волновода. — Он указал лучом своего фонаря на едва заметную трещину в керамике, расходящуюся от пола к потолку. — Напряжение было колоссальным, но материал выдержал. Его не разорвало, его… скрутило. Как проволоку. Карпов, слушая доклады, лишь кивал, продолжая медленно двигаться вперёд. Его глаза, привыкшие оценивать обстановку в машинном отсеке за доли секунды, сканировали каждый сантиметр. Но угроз не было. Не было ничего, кроме этой всепоглощающей, давящей статичности. И в этом была своя, особая опасность. Опасность оцепенения. — Лейла, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Как там наши головы? Белькасем шла последней, её взгляд попеременно переходил с спин впереди идущих на планшет с биометрией. Данные выстраивались в тревожную картину. — Пульс у всех выше базового на 30–40%, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Уровень кортизола зашкаливает. Дыхание поверхностное, учащенное. — Лейла сделала паузу, глядя на затылок Карпова. — Это просто… фоновый стресс. Постоянное, давящее ощущение вторжения. Как будто сама эта тишина, эта пыль… они сопротивляются нашему присутствию. На физиологическом уровне. — Сопротивляются, говоришь? — Карпов хрипло кашлянул. — Может, они и правы. Идём дальше. До развилки метров десять. Там решим, куда лезть. Он сделал еще шаг, и его фонарь выхватил из тьмы впереди то, что они искали — место, где тоннель расходился надвое. И на этом месте, на полу, пыльный саван был нарушен темными, веерообразными подтеками, уходящими вправо, в сторону той самой заклинившей заслонки. Карпов замер, подняв руку, сигналя остановиться. Его луч, дрогнув, замер на этих пятнах. — Стоп. Всем стоп. Группа застыла. Дыхание в шлемах внезапно показалось невыносимо громким. Они смотрели на следы, которым было миллионы лет, и каждый понимал, что видит не просто грязь. Они видели последний, отчаянный вздох этого места, навеки вмёрзший в каменную память планеты. Карпов стоял неподвижно, луч его фонаря остановился, прикованный к темным веерам на полу. В свете лампы они казались почти живыми — застывшим потоком,