Ее дыхание было частым, поверхностным, а взгляд метался между показаниями перегрузок на своем дисплее и желтой точкой на «иллюминаторе», словно она пыталась измерить невыразимый ужас предстоящего расстояниями. Кенджи Такахаши на своем посту связи и данных был воплощением холодной эффективности. Его лицо — бесстрастная маска. Только глаза, быстрые и аналитические, как сканеры, бегали по потокам информации, текущим по экранам. Он уже мысленно активировал протоколы, которые должны были начаться после. Если будет «после». Воздух был спертым, пропитанным запахом озона от работающей электроники и едва уловимым — страхом. Звягинцев поднял голову. Движение было резким, точным, как удар клинка. Он взял комлинк. Его голос, когда он заговорил, прорвал гнетущую тишину, низкий, хрипловатый, но невероятно четкий и громкий, перекрывая на мгновение гул двигателя: — Экипаж «Светлячка». Приготовиться к маневру «Тормозной Баланс». Фаза первая — сброс скорости до ноль целых одной десятой световой. Импульс ВКН-1 через тридцать секунд. Пауза. Тридцать секунд. Вечность, сжатая в несколько ударов перегруженного сердца. На мостике стало так тихо, что слышно было учащенное дыхание Туре и тихий писк какого-то датчика. — Закрепиться. Компенсаторы инерции активированы. Ожидайте постоянной нагрузки ноль целых восемь десятых же. Всем постам — боевая готовность. Это не учение. Еще одна пауза, тяжелая, как свинец. Он посмотрел куда-то в пространство перед собой, за цифровые панели, в черную бездну, откуда не было ответа. — Боги космоса, будьте к нам милостивы. Фраза прозвучала не как молитва, а как последний вызов, брошенный безжалостной вселенной командиром, знающим, что надеяться не на кого. Пальцы сжали край пульта так, что костяшки побелели. — ВКН-1, старт по моей команде… Три… Туре вжалась в кресло, глаза широко раскрыты. Келлер напряглась еще сильнее, ее челюсти сжались. Ван дер Вегт замер, уставившись на графики. — Два… Гул двигателя внезапно изменился. Ровный бас начал нарастать, превращаясь в угрожающее, глубокое урчание, которое вибрировало в металле переборок. — Один… — ИМПУЛЬС! Не оглушительный взрыв, а глубокий, сокрушительный толчок, словно гигантский молот ударил по самому позвоночнику корабля. Весь мостик содрогнулся. Незакрепленный термос сорвался с края консоли Ван дер Вегта и с глухим лязгом покатился по полу. Планшет Туре подпрыгнул и упал экраном вниз. — Первый импульс! Зажигание штатное! — закричал Ван дер Вегт, вцепившись в консоль, его тело напряглось, сопротивляясь