гравитационные сенсоры на максимальную чувствительность и разрешение. Спектрометры — полный охват. Цель: картографирование системы, поиск искусственных интеллектуальных объектов, техногенного электромагнитного излучения, тепловых и гравитационных аномалий. Особое внимание планетам-гигантам f и d. Начинать немедленно после стабилизации курса. Приказ повис в воздухе, резкий и необратимый, как нож, вонзенный в саму суть Протокола «Глубина». Такахаши, не меняя выражения лица, уже начал вводить команды, его пальцы затанцевали по консоли. — Капитан! Голос Келлер прозвучал как выстрел. Она резко повернула голову в кресле, ее лицо, искаженное усилием борьбы с перегрузкой и теперь — яростью, побагровело. Глаза, обычно холодные, горели невероятным гневом и ужасом. — Это… это чистое самоубийство! Мы только что начали маневр, который делает нас ярче любой звезды в этом секторе! А теперь вы хотите включить маяки⁈ Ее голос срывался, дрожал от негодования. — Активное сканирование — это крик в пустоту: «Вот мы здесь!» Любой пассивный сканер в нескольких световых годах засечет этот «фейерверк»! Вы сводите на нет все усилия Арики, всю концепцию «Светлячка»! Протокол «Глубина» существует не просто так! Звягинцев медленно, словно сквозь вязкую среду под давлением 0.8G, повернулся к ней всем корпусом. Его взгляд встретил ее яростный — не скальпель, а холодное лезвие боевого топора. Никакой ярости, только бездна леденящей решимости и страшной логики. — Майор Келлер, — его голос был тише, но каждое слово падало, как откованная из стали гильза. — Вы хотите войти в систему Тигардена вслепую? Как мы вошли в «Сигма-Омега»? Вы хотите выйти на орбиту Тригарден-d и получить мегатонный «привет» от аналога Альфа-1, спрятанного за планетой? Или влететь в минное поле? Или промахнуться мимо единственного источника подходящего для забора топлива? Он сделал шаг вперед, его фигура казалась выше, монолитнее в полумраке, подчеркивая непререкаемый авторитет. — Без «глаз», Майор, мы — слепые. А слепые в пасти льва долго не живут. Риск влететь в пасть Левиафана — выше, чем риск его разбудить нашим «воплем». Мы должны знать, куда лезем. Даже если этот крик станет нашим последним. Его голос на последних словах не дрогнул, но в нем прозвучала вся тяжесть принятого решения, вся горечь выбора между плохим и худшим. Взгляд скользнул по остальным: Туре, съежившейся в кресле; Ван дер Вегту, мрачно уставившемуся в пол; Такахаши, уже отдающему тихие, четкие команды по внутренней связи. — Включайте сканеры.