этой… тишине. Она давит иначе, чем перегрузка. Глубже. Белькасем положила руку ему на предплечье. Легкое, ободряющее прикосновение. — Как спите, Юсеф? — спросила она. — Чувствуете ли вы давление не только физическое, но и… пустоты? Амрани вздохнул. — Спится тяжело. Сны… странные. О бескрайних пустынях. О воде, которая уходит сквозь пальцы. Но помогает вера… В цикличность. В то, что тьма сменяется светом. Даже если этот свет — далекие звезды, — он снова посмотрел на трубопроводы. — Главное — поддерживать цикл здесь и сейчас. Остальное… в руках Судьбы. * * * Спортзал «Светлячка» был аскетичен: несколько адаптированных под перегрузку тренажеров, маты, душевая кабина. Воздух здесь был прогрет и насыщен запахом пота и озона от работающих систем очистки. Свет — ярче, чем в коридорах, резкий, безжалостный. Амара Туре бежала по беговой дорожке. Каждый ее шаг отдавался глухим стуком по усиленной ленте. Постоянная перегрузка вдавливала ее в полотно, заставляя мышцы бедер и икр гореть огнем. Дыхание было частым, ровным, свистящим. Пот стекал ручьями по смуглой коже, темнея на серой майке. Рядом, на силовом тренажере, Те Арики методично, с хриплым выдохом, поднимал груз. Его коренастая фигура была напряжена в каждой мышце, шея впитала в себя капли пота. На его лице — не усталость, а сосредоточенное, почти фанатичное внимание к каждому движению, каждому микрометру отклонения груза. Точность. Контроль. — Чертова… тяжесть! — выдохнула Туре, сбавляя темп. Дорожка плавно замедлилась. — Четыре месяца… как в бетонных башмаках! Когда этот кошмар кончится? Еще четыре месяца вахты? А потом еще смена? А потом… сколько лет до цели? Арики опустил груз, разогнулся. Его грудь вздымалась. — Кончится, когда долетим. Или не долетим, — его голос был сух, без интонаций. Он взял полотенце, вытер лицо. — Беги, Амара. Сила — в движении. Слабость — в остановке. Здесь и в жизни. — В жизни? — Туре фыркнула, сходя с дорожки. Она взяла бутылку с изотоником, сделала долгий глоток. — Какая жизнь? Рутина. Датчики. Пустота, — она махнула рукой в сторону воображаемого иллюминатора. — Может, там вообще ничего нет, Те? Может, этот артефакт — шутка древних космических клоунов? А мы тут мучаемся, молчим, летим в никуда! И зачем нам два пилота, если летим по прямой, как пуля? В ее голосе прозвучало раздражение, направленное не только на ситуацию, но и на собственную невостребованность как пилота-штурмана в условиях автопилота и тишины. Арики повернулся к ней. Его узкие глаза сузились еще больше. — Опасное