мышление, Туре. Сомнение — дыра в броне. Он подошел к стенду с имитатором ближнего боя — простой металлической груше. Начал наносить по ней быстрые, точные удары, отрабатывая комбинации. Каждый удар отдавался глухим стуком. — Мы шумели. Передачи «Эхо». Маяки. Капитан был прав, оборвав их. Теперь… — удар. — … тишина — наше оружие, — еще удар. — Наша броня, — еще. — Даже если враг — миф, невидимость — реальная сила. Она дает время. Шанс, — он остановился, дыхание ровное, взгляд прикован к груше, как к невидимому противнику. — А шанс, Туре, это все, что у нас есть. И пилот всегда нужен. На случай, если этот шанс потребует маневра. Быстрого и точного, —его взгляд скользнул по ней, оценивающе. — Готова ли ты к такому маневру, Амара? Или разучилась чувствовать корабль под этой тяжестью? Вызов в его словах заставил Туре нахмуриться, но в глазах вспыхнул знакомый огонь соперничества. Она не ответила, лишь сжала бутылку в руке. * * * Мостик тонул в полумраке. Тускло-синее свечение мониторов выхватывало из тьмы контуры консолей и фигуры людей, отбрасывая зыбкие, тревожные тени. На главном экране — звездная карта. В центре — схематичный силуэт «Светлячка», устремленный вперед. От него во все стороны расходились тонкие, почти невидимые лучи пассивных сканеров. Они не светили. Они слушали. Мертвую тишину космоса. Сэмюэл Макаре сидел за научным терминалом. На его экранах — водопады цифр, спектральные графики, карты фонового излучения. Все плоское. Все в пределах статистических отклонений. Все — ничего. Его длинные пальцы порхали над сенсорной панелью, увеличивая участки, накладывая фильтры, запуская алгоритмы поиска аномалий. Результат — ноль. Его лицо, обычно выражавшее спокойное любопытство, теперь было изборождено глубокими морщинами усталости. Тени под глазами казались фиолетовыми в синем свете экрана. «Самое страшное не угроза уничтожения, я в нее не особо и верю, а эта… несменяемая рутина слепоты. Эта тишина, которая съедает изнутри.» Звягинцев стоял у центрального пульта, его взгляд скользил по экранам, но чаще — по спине Макаре, по его ссутулившимся плечам. Он чувствовал разочарование ученого, как физическую тяжесть в воздухе. — Пустота… — голос Макаре прозвучал хрипло, неожиданно громко в гробовой тишине мостика. Он не обернулся, продолжая смотреть на мертвые графики. — Абсолютная. Пассивные сканеры… это слепота, капитан. Мы плывем с завязанными глазами через океан, который может быть полон айсбергов. Или огромных акул с острыми зубами. — Их задача — не видеть,