главе стола, лишь приподнял бровь. Черный юмор — как ржавчина, разъедавшая лед отчаяния. — Ну что, Сэм, — повернулась Туре к Макаре, подмигнув. — нашел сегодня хоть одну планету? Хоть астероид? Хоть пылинку с характером? Макаре вздохнул преувеличенно глубоко, отодвинул планшет с данными. — Нашел, Амара. Одну. Огромную, загадочную, — он сделал паузу для драматизма. — Вчерашнюю овсянку в репликаторе. По спектральному анализу — содержит следы неопознанного углеродного соединения и обладает удивительными абразивными свойствами. На этот раз смех прозвучал громче, пусть и коротко. Даже Звягинцев хмыкнул. Арики кивнул, будто подтверждая научную ценность открытия. Белькасем воспользовалась моментом относительного тепла. — Помните запах мокрой земли после дождя? — спросила она тихо. — Или шум океана? Кажется, это было в другой жизни… — … или в плохом голофильме, — парировал Арики, но без злобы. В его глазах мелькнуло что-то далекое. — Я помню горы, — неожиданно сказал Амрани. — На родине. Утро. Воздух такой чистый, что режет легкие. И тишина… но не такая. Живая. Полная обещаний. — А я помню шум космопорта Новый Момбаса, — добавила Туре. — Гул двигателей, крики диспетчеров, грохот погрузчиков… Казалось, это будет вечно. Как гул нашего ВКН-1 сейчас, — она постучала костяшками пальцев по черному столу. — Только там это был шум жизни. А здесь… Пауза повисла снова, но теперь она была другой. Не пустой, а наполненной общими образами, общими потерями. Звягинцев поднял свою кружку с синтетическим чаем. Металлический звук привлек внимание всех. — За Тишину, — произнес он низко, его голос прозвучал неожиданно громко в затихшей кают-компании. Его взгляд медленно обвел сидящих: Туре, Арики, Макаре, Амрани, Белькасем. — За наш щит. И за тех, кто спит. Чтобы их сон был спокойным. Чтобы мы могли их разбудить… в нужное время. Он сделал глоток. Несколько секунд все молчали. Потом подняли свои кружки. Без слов. Тосты здесь были лишни. Важен был сам жест. Зарождающаяся связь. Стальная семья в стальном гробу, летящем сквозь бездну. * * * Дверь в капитанскую каюту шипнула, впуская Лейлу Белькасем. Каюта была такой же аскетичной, как и все на корабле: стол, кресла из черного композита, мертвый центральный экран. Звягинцев стоял у стола, его фигура казалась еще массивнее в полумраке. Он ждал. — Доктор Белькасем, — кивнул он. — Ваш отчет. — Капитан, — Лейла остановилась перед столом, держа планшет. Ее поза была профессиональной, но в глазах читалась усталость. — Первичная оценка психологического