ожидая удара, который не пришел с прежней силой, но отголоски которого все еще жили в каждой клетке. Даже Звягинцев непроизвольно напрягся, его пальцы впились в кожух кресла, прежде чем мозг осознал: «Всего 0.6G. Держись. Это не ад, это выход.» Физически — терпимо. Психологически — напоминание о только что пережитом кошмаре и о хрупкости их собственного существования. На главном экране звезды резко «поплыли», растягиваясь в струны релятивистского света. Чудовищные тени кластера Дельта-Тета-9 дернулись, стремительно уменьшаясь, сливаясь в одно размытое, темное пятно непостижимой смерти. Еще мгновение — и пятно исчезло, поглощенное черной пустотой, уступая место безжалостно несущимся навстречу звездам. Позади осталась только тьма и память о мертвых богах. Рев ВКН-1 стабилизировался, перейдя в мощный, ровный гул крейсерского ускорения. Пульсирующий красный свет аварийного предупреждения сменился тусклым, привычным зеленым и синим свечением рабочих индикаторов. Напряженная суета подготовки к разгону стихла. На мостике воцарилась Тишина. Но это была не прежняя тишина ожидания или сосредоточенности. Это была глухая, гнетущая тишина шока. Тишина, набитая ватой ужаса и неподъемной тяжестью открывшегося знания. Воздух, очищенный системами, все равно казался спертым, пропитанным озоном, потом и… страхом. Страхом перед увиденным. Страхом перед тем, что это значит. Никто не говорил. Никто не двигался. Все были прикованы к креслам не только легкой силой ускорения, но и невидимыми цепями пережитого. Глаза уставились в пустые экраны навигации, в застывшие на последнем чудовищном кадре сенсорные дисплеи, в темные панели «Ночной Тени». Звягинцев тяжело дышал, его рука судорожно сжимала подлокотник. Он знал: самое страшное началось только сейчас. Осмысление. Анализ не данных, а последствий. Что они привезут на Землю? Какой мир встретит это знание? А смогут ли они безопасно вернуться? Его взгляд скользнул по мостику. Уловил взгляд Кенджи Такахаши. Зам.капитана впервые за долгое время снял очки. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, были широко раскрыты. В них не было прежней уверенности, стратегических схем. Была глубокая, ледяная тревога. Тревога стратега, чья карта мира только что сгорела, оставив его в непроглядной тьме. Он смотрел не на экраны, а сквозь них, в ту самую новую, невообразимо более страшную пустоту, что теперь лежала перед ними. Пустоту, в которой плавали тени мертвых богов. Путь к Тигардену больше не был дорогой в неизвестность. Он был дорогой сквозь мглу