Собакевич на мгновение растерялся. Такого поворота событий он явно не ожидал и не думал, что попытка со свататься с моей сестрой может, даже чисто теоретически, привести к разборкам такого масштаба. А я сейчас не иллюзорно намекал ему на войну. Да, я слишком рисковал, бросаясь такими словами. Но за долгие годы своей профессии я научился тонко чувствовать людей. И сейчас я чувствовал, что Собакевич даст заднюю. Он, хоть и глава рода, и калач прожженный, но все же по своей натуре трус. Причем трус осторожный. То есть тот, кто все несколько раз взвесит, проиграет возможные варианты событий, а потом отступит, поджав хвост. К тому же деньги его интересуют гораздо больше.

Не ошибся.

Собакевич тряхнул подбородком, выпятил губу. Произнес:

— Нет, устраивать кровавое побоище не в моих интересах.

— Это верный выбор, — мягко кивнул я.

Это тоже такой психологический ход — трусы не хотят выглядеть трусами в собственных глазах, поэтому их выбор нуждается в одобрении.

— Верное и мудрое решение.

На лице Собакевича даже заиграла едва заметная улыбка.

На самом деле воевать с ним мне было не выгодно. Что я мог противопоставить силам его рода? У него наверняка есть наемники. А у меня? Только придурок-братец, который при первой же возможности заказал меня киллеру, да сестра, умеющая превращаться в оборотня. Объективно наш род был слабее рода Собакевичей. Поэтому — только дипломатия. Причем на грани фола. Чем наглей, тем больше шансов показаться непобедимыми.

— Так сколько стоит долговой вексель? — мягко поменял я тему беседы.

— Двадцать пять миллионов, — ответил Собакевич и мне пришлось собрать в кулак все мое самообладание, чтобы не выдать эмоций.

Деньги не маленькие. Весьма немаленькие.

Но их нужно отдать. Именно отдать. Без иного выбора. Потому что именно с этого шага начинается новая страница в истории рода Шпагиных. И нужно сделать так, чтобы она была правильной. Попытаюсь обмануть Собакевича — поползут нехорошие слухи среди аристократов. Убью — никто не захочет больше иметь с нами дела. Но если же все будут знать, что род Шпагиных держит свое слово и долги отдает, то я получу то, что гораздо ценнее денег — репутацию.

— Вот тут — около килограмма камней, — я протянул Собакевичу куль с добытыми артефактами.

— Камней? — не понял собеседник, растеряно взирая на грязную куртку, в которую были сложены ценности.

Да, со стороны это наверняка выглядело не очень — не чемодан с деньгами и не ларец с золотом.

— Артефакты, — пояснил я. — Черный аконит.

— Черный аконит⁈ — не поверил собственным ушам Собакевич.