— Я никого не знаю, етивкоромысло! Никого не знаю! Мое дело маленькое, етивкоромысло — самогон наливаю и стаканы тру. С шерифом Гризли говорите, етивкоромысло. Он тут главный.

Скрипнул стул. Я не удивился, как со своего места поднимается тот самый бугай, с кобурой и пистолетами.

Шериф неспеша подошел к нам. Это был двухметровый здоровяк, с квадратной головой, но отнюдь не глупым лицом. Хитрый живой взгляд и морщины на лбу говорили о том, что он получил эту должность не за свои физические способности, хотя и они сыграли определенную роль.

— Нам нужен старик Варун, — сказал я, опередив расспросы шерифа.

Вопрос неожиданно вызвал у присутствующих живую реакцию. Все принялись посмеиваться, хлопать себя по колену, о чем-то в полголоса шептаться.

Шериф Гризли глянул на меня совсем по-другому. На его лице медленно расползалась зловещая улыбка.

— Варуна? Ну встречу можно вам организовать, это да!

Толпа рассмеялась.

Я напрягся. Интуиция подсказала, что дело тут не чистое.

— Вы знаете где он живет?

— Знал где жил. Но скоро старик переедет, — продолжая издевательски улыбаться, произнес шериф.

И вновь раздался смех.

— Решил вот сменить место жительства! — продолжал откровенно издеваться над нами шериф.

И вдруг его взгляд скользнул по висящему на шее амулету, который подарила мне ведьма. Взгляд Гризли на одно мгновение изменился с веселого, насмехающегося, на острый, даже злой. Кончики губ дрогнули, опустившись вниз.

— Про Варуна говорить можно долго, — тон голоса тоже изменился. — Но не интересно. А вот кто вы такие, путники? Вот это узнать было бы любопытно.

— Мы простые путники, — туманно ответил я, понимая, что выкладывать этому хитрому человеку ничего не стоит.

— Так ли уж простые?

— Мы что-то нарушили, раз вы так расспрашиваете?

— Откуда же я знаю? Может быть, и нарушили. У каждого из нас есть скелет в шкафу. Кто знает какие скелеты у вас?

Последнюю фразу он прошептал зловеще, не мигая смотря мне прямо в глаза.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор, если бы не звон колокола. Он неожиданно прокатился по главной улице городка, дребезжащий, противный.

Мы оглянулись. Через грязное стекло окна, которое не мыли с самой его установки, было видно, как открылась дверь церкви, стояще в противоположной стороне улицы.

Раздался еще один траурный удар колокола.

Из церкви начала выходить процессия из шести человек. Все они были одеты просто, как и посетители салуна, пыльные штаны, рубашки, шляпы. Но одна отличительная черта все же имелась — у всех на плече виднелась черная повязка. Люди что-то несли, отсюда было сложно рассмотреть, что именно. Что-то громоздкое, большое. Какой-то ящик.