Третий удар колокола словно бы дал отмашку процессии. Они поплыли по улице. И сразу же из всех окон и дверей стали выглядывали зеваки.
Четвертый удар. Процессия двигалась вперед, подходя к салуну и видимо направляясь дальше.
Пятый удар. Кто-то из зевак даже вышел на улицу.
Раздался шестой удар колокола, и я вдруг разглядел, что процессия несла на плечах гроб, в котором лежал мертвый старик.
— А вот и сам Варун, собственной персоной! — громогласно закричал Гризли, и толпа взорвалась пьяным смехом.
Глава 4
— Он… мертвый, — выдохнул я, глядя на процессию.
— Точно подмечено! — рассмеялся Гризли. — Старик Варун — дохляк. Не давеча, как вчера отбросил копыта. Наверняка из-за алхимии своей и помер. Известный у нас он колдун был.
Я некоторое время наблюдал за тем, как несут деревянный ящик, ощущая, словно это не старика хоронят, а меня, в этом мире. Как же теперь быть? Кто сможет подсказать, где искать выход?
Как оказалось, это были еще не самые большие проблемы.
Шериф Гризли вновь изменился в лице. От былой веселости не осталось и следа. Он вновь посмотрел на меня и краем глаза я увидел, как его ладонь легла на рукоять пистолета.
— Так кто вы такие, говорите?
— Путники, — ответил я.
— Путник путнику рознь. В нашем захолустье все больше бандиты всякие и жулики мимоходом идут, обличием простого путника прикрываясь. Я гляжу, у вас и оружие есть.
— Есть, — кивнул я. — Для защиты от этих самых бандитов и жуликов, про которых вы сейчас говорили.
Жилка на виске шерифа запульсировала. Я понял, что сейчас будет расспрос с пристрастием, но ему помешали.
В салун вбежал запыхавшийся грязный паренек лет пятнадцати от роду. Увидев шерифа, он рванул к нему. Видимо это был какой-то его знакомый, потому что Гризли не прогнал неряху, а напротив, одобрительно потрепал его по голове и даже наклонился, чтобы, парень смог что-то нервно прошептать тому на ухо. Шериф слушал молча, но эмоции отчетливо отражались на его лице. Новости явно были не самые лучшие.
Пару раз Гризли зыркнул на меня, словно в докладе что-то было и про нас.
Я понял, что ситуация становится напряженной.
Мельком увидел возле пианино девушку, лет семнадцати. Ее взгляд сверлил меня. Выглядела она болезненно, а лицо выражало обеспокоенность. Поняв, что я обратил на нее внимание, девушка показала на дверь. И одними губами прошептала:
«Уходите! Вы в опасности! Вам нужно уходить!»
Это меня озадачило. Я огляделся, понял, что никто на незнакомку сейчас не смотрит, вот она и жестикулирует мне.
«Уходите! Вы в опасности!»
— Так значит говорите путники? — произнес Гризли, выпрямляясь и глядя на нас злобным взглядом. — Вам придется пройти со мной.