Договорить он не успел. Пуль попала ему в грудь, и он завалился на землю. Вторая пуля скосила стоящего рядом бандита. Тут же полетел огненный шар, громко взорвался, осыпая округу искрами. Остальные бандиты бросились в рассыпную, даже не поняв откуда пошла стрельба. Но добежать до укрытия не успел никто. Четверых срезало пулями, оставшиеся двое были настигнуты огненным вихрем, который устроила им Лисенок.

Все было законченно меньше чем за минуту. На улице повисла траурная тишина.

Из амбара вышла Лисенок. Одобрительно крикнула:

— Чисто!

Бочка дрогнула и из нее вылез я. План, придуманный на ходу, сработал идеально.

— Какого… черта? — раздался слабый хриплый голос.

Это был Гризли. Пуля угодила ему в грудь, не убила сразу, перебив легкие, отчего изо рта шла густая кровавая пена.

Я подошел к лежащему. Он, не смотря на свою рану, о пощаде и помощи не просил. Напротив был зол и тщетно пытался дотянуться пистолета, который лежал в паре метров от него.

— Убью!.. — прохрипел Гризли. — Уб…

Он дернулся, закашлялся. Потом начал хрипеть, затих.

— Ева! Пушок! Все закончено! — крикнул я.

И повернувшись к Лисенку, попросил:

— Помоги ей, чтобы она всего этого не видела, — я кивнул на трупы.

Мы вывели девочку через запасной выход амбара и направились к ней домой. Информация о том, что Гризли мертв, каким-то удивительным образом уже дошла до местных жителей и нас встречали как победителей.

— В маленьких городках всегда так, — сказала Ева. — Слухи распространяются очень быстро. Тем более такие, радостные. Гризли никому тут жизни не давал. А вы убили его. Вот все и радуются.

Нам махали из окон, несколько человек даже выходили из домов, жали руки. Видимо Гризли конкретно их тут всех достал.

Устроился он тут и в самом деле неплохо. Каким-то способом договорился с погонщиками, практически превратив их самих в скот. Брал у них ценные рога, в обмен кормил покойниками и иногда живыми. И судьба, которая его настигла, вполне справедлива. Собаке собачья смерть.

Мы дошли до небольшой хибарки, стоящей почти на самом краю городка. Ева пригласила внутрь. Несмотря на то, что старик Варун был местным лекарем и должен был жить вполне неплохо, ведь к нему обращались все жители городка, все оказалось куда как прозаичней. Скромное даже скудное убранство комнатки удручало. Пара стульев из разных наборов, облезлый стол, да печь, с которой уже обсыпалась штукатурка.

— Отец денег за приемы не брал, — поймав мой вопросительный взгляд, произнесла Ева. — Зная это, ему едой приносили — кто яиц корзинку даст, кто хлеба, кто молока. Нам на жизнь хватало. Плюс я немного зарабатывала в салуне.