— Нет, — отрезал я. — Я не могу пользоваться вашей порядочностью и честью. Вы слишком рискуете.

— Чем же рискую?

— Вы и сами прекрасно понимаете, что так дела не делаются. Надавить на статского советника — это же равносильно самоубийству. Он сомнет вас в ту же секунду! У него ресурсов и связей очень много.

Кривощекин виновато улыбнулся. Он все прекрасно понимал, но даже при этом готов был пожертвовать своей карьерой, только чтобы помочь мне. Я не готов был принять такой щедрый дар.

— Я сам поговорю с этим Дорошевичем, попытаюсь найти общий язык, — произнес я.

Кривощекин рассмеялся.

— Сам укоряешь меня, что дела так не делаются, а сам именно так и поступаешь.

— Я не нахожусь на государственной службе, — напомнил я.

— А какая разница? Думаешь, Дорошевич будет приглядываться кто ты такой? В лучшем случае спустит тебя с лестниц прочь.

— Ну что же, кто не рискует — тот не пьет шампанского. Попытаюсь найти с ним общий язык.

— Это вряд ли, — усмехнулся Кривощекин. — Дорошевич этот редкостный негодяй. Его ничего, кроме денег, выпивки и азартных игр не интересует.

— Он играет в азартные игры? — спросил я.

— Еще бы! Это его пагубная привычка. Один раз имение свое проиграл. Думали все, отлетался Дорошевич. А он в следующем кону отыгрался, еще и сверху взял. Везучий, гад.

— А где он играет?

— Обычно, в корчме Перепилицыных, что на Набережной стоит. Знаешь, огромный такой постоялый двор с зеленой крышей? Вот там они и играют.

— Игра основная вечером идет?

— Вечером, — кивнул Кривощекин. — Но обычно ночью, когда комендант уже спать ложиться. Тогда и начинаются самые крупные ставки, вплоть до жизни.

Я вопросительно глянул на Кривощекина.

— Думаешь, собственное имение — это самая большая ставка Дорошевича? Там все гораздо хуже бывает. Порой такие страсти кипят, что потом вся Москва еще неделю обсуждает и перешептывается. Но в основном, конечно, все умалчивается. Порой на утро после игры на этой самой набережной из реки трупы вылавливают. Кто яд принял, кто вены сам себе вскрывает. Не выдерживают крупных проигрышей. В один миг нищими становятся, а когда вдруг доходит до них, что произошло, то уже поздно. Ни дома, ни земли, ни штанов. И семья вся на улице. Вот они и заканчивают так. А кого и с пулей в голове находят. Это уже должники, кто проигрался настолько, что не только все свое имение с землей продул, так еще и умудрился закладные и долговые векселя подписать и их еще проиграть. А где ему денег взять, когда он вообще без штанов? Вот он жизнь свою в долг и отдает, пулю в лоб пуская.

Кривощекин замолчал, о чем-то напряженно задумавшись.