Ещё восемь курсантов остались неопознанными.

Зубная чечётка прекратилась, соседка крепко уснула, а я всё продолжал терзать память Михаила. На этот раз меня интересовало всё, связанное с этим местом.

В семье особо не распространялись на эту тему, но что-то Михаил знал. Например, что когда-то частная школа была кузницей кадров для разведки. Основной специализацией комаров был шпионаж и действия в глубоком тылу, но никак не боевые действия.

Вот только со смертью последнего кадрового военного в семье, школа стала чем-то сродни пансионата для богатых детишек, где великовозрастных чад тренировали жутко дорогие и жутко специфические репетиторы.

Кстати говоря, сама Агафья Петровна и была таким узким специалистом, тренируя Михаила как личного ученика и вбивая ему в голову принципы работы с кровью, основы ритуалистики и даже жертвоприношений. Михаил искренне не понимал, за что ему такие мучения, ведь хотел выучиться на печатника.

В чём-то я его понимал. У настоящего наследника Комариных магии крови было на донышке, а вот печати у него получались легко и непринуждённо. Однако ради выживания рода он старательно зубрил учение Агафьи, хоть применить большинство из изученного был просто не в силах.

Я прямо-таки с удовольствием покопался в памяти Михаила, пытаясь определить уровень подготовки самой Агафьи. По всему выходило, что «бабушка» вошла бы в полсотни сильнейших магов крови в моём мире, но до первой среди равных ей было далеко.

В целом, сложившаяся ситуация меня устраивала полностью. От охотников меня спрятали, время адаптироваться в новом мире я получил, осталось взять всё, что мне могут дать комары и придумать, как увеличить количество верующих в Комаро. Уж очень хотелось поскорее снять печать. Действуя через прямой контакт с кровью, я чувствовал себя неразумным студентом на самой низшей ступени развития. Мысленно одёрнул себя, напоминая, что ещё сутки назад не было и этого. Так что, хвала Комаро, начало положено, а с остальным справимся.

* * *

Настенные часы пробили полночь, и в канцелярии министерства обороны всё затихло. Лишь в одном окне на третьем этаже до сих пор горел свет. За столом сидел мужчина лет сорока, в задумчивости постукивая пальцами по массивной дубовой столешнице.

Он даже внешне напоминал своего родового покровителя. Невысокий, сутулый, с жиденькими усиками под длинным носом и маленькими бегающими глазками. Так же, как и его бог, Аркадий Иванович руководствовался принципом: «Всё в дом, всё в семью». Терпение, внимание к деталям и усидчивость позволяли собирать информацию по крупицам и создавать воистину гениальные планы по обогащению семьи.