— Вы мне там череп не проломили? Не хотелось бы стать овощем вашими стараниями, — вяло огрызнулся я, лишь бы не молчать. Подсознание, правда, зараза этакая, активно намекало, что надо бы звать на помощь. Вот только кого? И как быстро меня найдут?

— Ты кормом рыбам станешь, а не овощем, если ещё раз откроешь свой поганый рот без разрешения, — прошипели за спиной.

— Вы уж определитесь, говорить мне или молчать? — продолжал я действовать на нервы неизвестному, осматриваясь по сторонам. Ситуация была ни разу не радужная. Меня мало того, что сковали блокираторами магии, так ещё и примотали к деревянному стулу для устойчивости.

— Сейчас ты у меня заговоришь, — пропыхтели сзади. — От этой дряни ещё не придумали противоядия.

Ко мне подошел неизвестный мужчина в белом халате, лекарской шапочке и маске. В руках у него был наполненный чёрной жидкостью шприц. Задрав рукав рубашки, он уже начал примериваться к моей вене, когда я сдался:

— Я всё скажу, только не надо! — голос мой был предельно жалостливый, я бы и слезу пустил, но её не заметят после двойного обливания холодной водой.

Руки лекаря дрогнули, он остановился. Я же тем временем благим нелитературным языком взывал сразу к нескольким командирам собственной гвардии:

— Паук, Арсений, Маркус, Борзый, Жук! Меня похитили в Адлере, пытали, собираются колоть какую-то дрянь чёрного цвета. Последний адрес моего местонахождения: Морская дом двенадцать, местное отделение Геральдической службы. Последние контакты из аристократов: Тигров Еремей Аристархович, баронесса Белухина Мария Петровна, граф Выдрин Пётр Семёнович, граф Мангустов Андрей, барон Медузин Илья Владимирович, Рапанов…

Мою краткую сводку некультурно прервали ударом по морде. Действенно.

— Я задал вопрос, сучёныш! — взвизгнул кто-то чуть слева от меня, я попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть своего палача, но снова получил удар в челюсть, от которого словил яркий звездопад в глазах.

— Повторите, говорю, задумался! — прошамкал я разбитыми губами, пытаясь тянуть время. Вот только нихера у меня не вышло.

— Ты думаешь, я — идиот? — шипели мне на ухо, — думаешь, ничего не понимаю? Всё я понимаю! А у тебя ничего не выйдет!

Я почувствовал, как игла входит мне в вену и по крови прокатился огонь, но не горячий, опаляющий, а мягкий, согревающий и расслабляющий. Он напоминал тепло родного дома, отчаянно звал вернуться в самое начало и рассказать всё, сидя в пледе у зажжённого камина.

Ох-ох-ох! Твою же мать! Кровь Великая и Комаро! Это же даже не яд, его не выжечь. Если это что-то, заставляющее признаваться во всех грехах, то список моих можно будет закончить не раньше, чем через неделю.