— Каков наглец⁈ — не то возмутился, не то восхитился император. — Судя по сведениям очевидцев, это было организованное вторжение враждебных магов, и с этого момента данный прорыв не может быть позиционирован, как внутреннее дело вашего рода. Это касается империи.

— Это коснулось бы империи ровно в тот момент, когда бы мы не справились с прорывом и выпустили иномирцев за пределы собственных земель. А поскольку мы справились, то и квалифицировать этот прорыв как угрозу имперского масштаба не выйдет, — пожал плечами Комарин, бездумно скользя взглядом по убранству штабной палатки императора.

— Это вторжение! — возразил Орлов, теряя терпение. Всё же Комарин был и его подчинённым по линии Министерства обороны.

— Это личное дело моего рода. Называйте это рейдом, как хотите, но право на добычу с рейда имеют только те, кто непосредственно участвовал в бою, — таким же бесцветным голосом, не меняя интонации, возразил Михаил.

— Ты издеваешься? — рявкнул Орлов, чтобы хоть как-то вывести из оцепенения подчинённого. — Если эти прорвутся ещё где-то, нам нужно знать, как с ними воевать. Нам нужны образцы!

Михаил выложил перед императором и перед министром обороны два небольших макра.

— Просмотрите, и я отвечу на вопросы, но трофеи не отдам. И не потому, что я — такая жадная сволочь, как вы все думаете, а лишь потому, что эта магия опасна для всех. Как раковая опухоль, как чума, как паразит. Она выжирает любую другую силу, стремясь заместить её.

— Как же вы тогда смогли её победить? — язвительным тоном задал вопрос император. — Ещё и с такими минимальными потерями?

— С разрешения покровителя полностью опустошил родовой алтарь, — не мигая, ответил Михаил. — У меня была свадьба, на руках умирала беременная жена, из чрева которой эта дрянь вытравливала моего сына… — взгляд графа был холоднее стужи и острее клинка, — если вы готовы к такой цене, то милости прошу. Забирайте. Только потом не жалуйтесь. Вы нарушите древний закон, мародёрствуя на чужих землях. Это породит прецедент, а за ним — беспредел. Если император не соблюдает законов, то как он может требовать этого от остальных?

Пётр Алексеевич зажал в руке макр и погрузился в воспоминания графа Комарина. Просмотр занял не больше пяти минут, но у императора было ощущение, будто он только что чуть не захлебнулся сперва отравой, затем прочувствовал, как умирали жена с сыном, а после при поддержке какой-то незнакомой магии воздавал по заслугам захватчикам. Крови было столько, что пришлось дышать ртом, успокаивая рвотные позывы. Так всегда было, когда приходилось насильно погружаться в чужую магию. А уж магия крови и без того не способствовала крепости рассудка.