Обладание сильной скверной изменило их тела, сделав идеальными сосудами для будущих воинов Рассвета. Его Святейшество то и дело облизывался, глядя на изящные фигурки, аристократические лица. Вековая селекция всё же имела свои плюсы, которые Альб как мужчина не мог отрицать.

В ордене такой безупречной красотой обладали лишь двенадцать Святейшеств, имея неограниченный доступ к силе. Раньше их называли ангелами за невозможную красоту. Раньше. Пока Кровавый не изуродовал их своим посмертным проклятием. Сейчас лишь Альб отдалённо напоминал того Ангела Рассвета, какими они были до того.

Кровавый за всё заплатит. Он кровью смоет эту страшную страницу их истории, заодно навсегда уничтожив свидетельство его, Альба, ошибки, его самого главного просчёта.

Вернувшись к воспоминаниям паладина, Его Святейшество по достоинству оценил старания своего пса, верно оценившего на месте ситуацию и сделавшего выбор в пользу стратегического преимущества в будущем противостоянии.

Это преимущество сейчас лежало у ног Альба, невозможно прекрасное и манящее. Хотелось прямо сейчас уединиться с блондинкой, но месть… Она того стоила. Как там звали ту наивную и невозможно спесивую девчонку, которая решила, что достойна править с ним? Лина? Луна? Неважно. Главное, она стала отличной приманкой. А у некоторых вкусы не меняются. Неплохие вкусы, скажем откровенно, схожие со вкусами его отца. С возрастом они только улучшились.

Какое же удовольствие будет оприходовать эту девицу на глазах Кровавого, а после уничтожить обоих. Ради такого удовольствия стоило потерпеть.

— Трубите сбор Легиона Рассвета. Выдвигаемся на Кровавый Пик. Я хочу сполна насладиться триумфом.

* * *

Хельга умерла, чтобы возродилась Ольга.

Девушка оглядывалась на этот новый «старый» для неё мир. Ни черта не изменилось и одновременно изменилось всё. Как будто не было разницы в сотни тысяч лет. Хотя, может, её и не было, и все её воспоминания всего лишь бред воспалённого сознания? Ну да, конечно. Такой же бред, как и проклятое бесплодие.

При нынешних возможностях магии восстановить бывшее поле битвы до вот такого вот миленького форта — дело пары дней. Вот только приглушить так эмоциональный фон за пару дней, месяцев, лет и даже сотен лет не вышло бы. А уж эти материи Ольга всегда чувствовала тонко.

Ольга добросовестно помогала местным защитникам, переносила тела, походя гасила истерики у некоторых, но при этом сосредоточилась на собственных ощущениях. Полное единоличное владение телом было в новинку. Дуновение ветерка в волосах, падение и таяние снежинки на ладони, трескучий мороз на кончиках пальцев… Ольга чувствовала себя узником, обречённым на пожизненное заключение, но вдруг выпущенного на свободу по амнистии.