— Спасибо. Но последние пару дней нам совсем не было скучно. Ты даже не представляешь, как приятно было чувствовать созидательную мощь стихий. Очень давно их так не использовали. Обычно всё для боли, войн, убийств. Так что не удивляйся, мы немного вмешивались в процесс и поправляли там, где девочки не справлялись в силу малого опыта.

— А я переживал, чтоб они не потревожили твой покой и не обнаружили раньше времени, — честно признался я.

Но алтарь будто меня не слышал, погрузившись в собственные мысли.

— Всё же женщины в силу собственного призвания имеют больший потенциал к созиданию, чем мужчины, но более склонны отступать от собственных целей в угоду чувствам.

— А ещё они гораздо кровожадней и злопамятней, если причинить им настоящую боль, — заметил я. — Очень редко они считаются с жертвами на пути к собственной цели.

— Что есть, то есть. Но они до последнего будут избегать войны.

Мы замерли, обдумывая каждый свой опыт взаимодействия с женщинами.

— Скажи, — на ум мне пришла одна мысль, и я решил её озвучить, — через сколько лет может переродиться проклятая душа?

— Проклятая не должна и вовсе перерождаться, пока не очистится от проклятия. А там… в зависимости от силы проклятия. Кому-то и ста лет хватит, а кому-то и сотен тысяч будет мало.

— Но моя же попала в тело Михаила Комарина с проклятием, но сразу после смерти.

— Так ты не путай перерождение и перенос. Твой Комар тебя лапками перетянул из одного тельца в другое подходящее, а в оригинале вообще-то и силы теряются, и потенциал, и память.

Вообще да, когда Восьмая отправлялась на перерождение из темницы богов, то должна была потерять одиннадцать двенадцатых собственной силы. Про память я вообще молчу. А ведь никто не отменял лотерею с перерождением в обычном человеке без способностей. Тогда магии придётся искать путь вовне гораздо дольше, чем у мага.

— А если проклятая душа всё-таки смогла бы переродиться, ты бы такую душу почувствовал?

— Стихийница? — заинтересовался алтарь.

— Нет. Эмпатка.

Алтарь замер, обдумывая свой ответ.

— За всё время мы знали лишь одну душу с эмпатией такой силы, чтобы у неё были шансы на перерождение. Но стараниями некоторых высших сущностей переродиться ей не суждено, — печально ответил алтарь. — Если бы она переродилась, то у нас был бы шанс на полное восстановление.

— Она — недостающий элемент? — решил уточнить я на всякий случай.

— Нет. Там всё гораздо сложнее.

Алтарь снова замолчал, и меня выбросило обратно в свой кабинет. Я машинально взглянул на настенные часы для сверки времени и понял, что ничего не понимаю. По моим субъективным оценкам я проговорил с алтарём не менее получаса и должен был уже опоздать на церемонию. Но часы подсказывали, что я успеваю. Решив разобраться с этим позже, я отправился за пределы форта.