И, даже не прощаясь, княжич рванул прочь из кабинета. Хотя ещё неизвестно, с какой скоростью я бы бежал от полового бессилия. Но меня, хвала богам, такая участь миновала, тьфу-тьфу-тьфу.

Ну что же минус один жених — это тоже результат!

* * *

Мадлен Блавален куталась в меховую шубу и пила очередной глинтвейн, сдобрив его крепким ромом. Качка и промозглая погода Санкт-Петербурга выводили её из себя. Ничто не радовало королеву с того момента, как Кристиан принёс ей мешочек с этими проклятыми макрами. Мадлен была вне себя от ярости, обиды и беспомощности.

Всё указывало, что её Михельс, её медведь погиб. Да, макры показывали, что его не убили, но эти русы всегда лгали и выгораживали своих. Защищать какую-то малолетнюю шлюху, обвиняя её Михельса? Немыслимо! Они поплатятся за это! Все! И эта дрянь, и её братец, что посмел предъявить претензии.

Гнев клокотал внутри, вымораживая внутренности. Глинтвейн не помогал, даже Кристиан в обличье Михельса, и тот не мог заглушить ярость. Её лишили даже надежды оказаться однажды под рюгенцем. И женщина, лишённая надежды, пошла на крайние меры. Они все заплатят!

В дверь каюты постучали.

— Войди, Кристиан! — чуть усмирив гнев и глотнув остывший напиток, произнесла Мадлен. Никто другой не посмел бы беспокоить её среди ночи.

— Ваше Величество, он здесь! — почтительно склонившись, отчитался любовник и глава Тайной Канцелярии датской королевы.

— Так ли он искусен, как о нём говорили на изнанках?

— Даже более того.

— Тогда пусть продемонстрирует. Разбуди и приведи сюда Марту, — приказала королева, желая убедиться, за что она собирается расплатиться макром восьмого уровня из родовой усыпальницы.

Спустя пару минут в каюту вошла заспанная камеристка королевы, с опаской взирая на свою госпожу. Последние пару недель та была просто невыносима, допекая всех вокруг придирками и наказывая за малейшую оплошность. В присутствии королевы уже боялись даже зевать. Девушка подслеповато озиралась и не могла взять в толк, что от неё требовалось.

Следом в каюту вошёл незнакомец в тёмном плаще с капюшоном, скрывающем лицо и даже ладони.

От него волнами расходились страх, боль и ненависть, откликаясь знакомым эхо в душе королевы.

— Покажи на ней, — три слова, брошенные в темноте ночи, подписали смертный приговор ни в чём не повинной девушке. Спустя секунду та уже лежала на полу каюты и корчилась в муках, размазывая струйки крови по лицу. Незнакомец даже не прикоснулся к ней.

— Эту оплатишь в том же размере, иначе следующей будешь ты и бесплатно, — донёсся до ушей королевы вкрадчивый шёпот, от которого в жилах стыла кровь. Почему-то Мадлен поверила предупреждению с первого раза и не стала перечить.