Я почувствовал на затылке дыхание смерти, по-другому это ощущение не поддавалось описанию.

Вспомнился наш давний разговор с Агафьей, где она пристроила в телохранительницы к Светлане «Тень на пенсии». Ту никто никогда не видел, но, судя по тому, что проблем вокруг невесты более не возникало, свою работу она выполняла качественно. Я решил поменять тактику ведения разговора:

— Благодарю за добросовестную работу. Как я могу обращаться к Тени?

Та рассмеялась легко и непринуждённо, и смех этот напомнил мне звон разбитого стекла.

— Аргайл моё имя. А ты быстро соображаешь, что не может не радовать! Не зря Агата о тебе так отзывалась. Так что там случилось с нашей девочкой?

Я не успел открыть рот, как в кабинет ворвалась Светлана с абсолютно ошалевшим взглядом. Короткие блондинистые волосы были взъерошены, а руки её подрагивали:

— Она исчезает!

— Кто? Кирана? — обеспокоенно уточнил я.

— Да нет же! Кирану мы стабилизировали и поместили в подобие стазиса с помощью того лекарства, что нам дал многоуважаемый Махмуд Кёпеклери. Так мы хотя бы немного замедлили этот дрянной туман. Нет! Я про Агафью! Она начала бледнеть и терять яркость!

Я, признаться честно, плохо представлял, о чём говорит Света.

— Пойдём в лазарет!

Спустя пару минут мы все находились в палате, где на кушетке лежала бледная до синевы вампирша с раскинутой по подушке гривой волос. Черты лица её заострились, кожа пергаментом обтянула череп, губы приподнялись, обнажая зубы с удлинёнными вампирскими клычками.

Только сейчас я понял, что имела в виду моя невеста. Агафья таяла на глазах, как мороженое на солнце. Очертания её тела становились размытыми, почти сливаясь с белоснежными простынями.

— Что за…

— Я принесла! — в палату вбежала Тильда с серебристой отполированной фляжкой. — Попробуй, она же вампирша, в конце концов! Может голодала долго? Или сил там много потратила?

Жива в это время осторожно вливала кровь в чуть приоткрытый рот Агафьи. Мелкими порциями она «скормила» вампирше половину содержимого фляги. И мы все заметили, как контуры стали проявляться и обретать былую чёткость.

— Это не панацея, — голос Аргайл звучал с нотками сожаления и грусти. — На время замедлит процесс, но не остановит.

— Что за процесс?

Я пытался узнать хоть что-то, пока остальные, кроме Махмуда, ошарашенно озирались по сторонам в поисках моей невидимой собеседницы.

— Так называемый выход на пенсию. Подробностей не расскажу. Цеховая тайна. От вас ничего не зависит. Либо она справится, либо умрёт.

Светлана нахмурилась. Её максимализм просто не позволял лекарке оставить вампиршу на произвол судьбы. Жива тоже переводила взгляд с фляги на вампиршу и обратно, оценивая перспективу бесперебойной подпитки кровью.