От нас же был один Арвин, за спиной которого возвышались стены Цитадели.

— Мы согласны, — проскрипел голос святоши, от которого внутри каждого из нас прошёл мороз по коже. — Но с условием. За пленниками придут ваши корвусы, не прошедшие посвящение, дабы они видели, что случается с теми, кто поддаётся скверне.

Так спустя три дня мы начали объезд всех «святых мест», собирая магов крови по темницам орденов. Именно тогда я своими глазами изнутри увидел, что представляют из себя ордена.

В первой же резиденции ордена святош нас чуть не прикончили на месте за алый цвет нашей одежды.

— Стой! Куда прёшь, дрянь! — загоготал громила в белоснежном одеянии поверх лат на въезде в замок. — Твоё ухо пополнит мою коллекцию! — он уже было занёс руку с ножом, когда я без раздумий вцепился ему зубами в оголившееся запястье. Громила завизжал, как свинья на скотобойне, и врезал мне латной перчаткой по голове, отчего у меня кости затрещали и кровь залила всю левую половину лица.

Перед поездкой Арвин лично нас инструктировал. Нам запрещено было пользоваться любыми техниками магии крови, влияющими на других людей. Но обычный физически урон там не было ни слова. Потому приютское детство дало о себе знать.

У меня перед глазами плясали кровавые круги, но зубы я не расцепил. Зато рука стражника разжалась, и он выронил дорогой нож с костяным лезвием. Подхватив его на лету, я отскочил назад, словно зверёныш, и приготовился продать свою жизнь подороже.

— Стоять!

Голос святоши был мягок и ласков, словно он общается с неразумным ребёнком, но вот взгляд из-под нахмуренных бровей обещал ослушавшемуся долгую и мучительную смерть. О его приходе свидетельствовал лишь тихий шелест дорогой ткани и запах благовоний. Кажется, это был жасмин. Приторно сладкий, въевшийся в память. Мы со стражником замерли, я же разжал пальцы, отпуская чужой кинжал на свободу. Тот вошёл в землю, словно в масло.

Святоша окинул взглядом израненную руку стражника, моё окровавленное лицо и надрезанную мочку уха. Я медленно наблюдал, как приближалась раскрытая ладонь святоши ко мне, а затем меня окутало золотистое сияние лечебной магии. Рана на голове затянулась за считанные секунды, кости с щелчком встали на свои места, а во всём теле поселилась такая лёгкость, словно я выпил крепкого вина натощак.

— Севр, ты отстранён! — всё тем же голосом произнёс святоша стражнику, но тот почему-то смертельно побледнел.

— Но, Ваше Святейшество, он же носитель скверны! Мы долж…

Договорить он не успел. Его возражения превратились в невразумительное мычание. На глазах у громилы выступили слёзы страха.