У них была не самая простая жизнь, не самые простые отношения, но при этом честные и искренние, без фальши, лжи и предательства.

— Благодарю за грузы, они очень важны для нас, — Киртас пожал мне руку, другой придерживая Нарву за талию и не желая её отпускать от себя. — А уж столь неожиданный сюрприз, — охотник взглянул на любимую, — и вовсе бесценен.

Перегрузка в автомобили завершилась, пока мы обменивались новостями. Я вручил Киртасу и Нарве мобилеты, чтоб они могли быть на связи с Кираной и со мной. Охотники предложили остаться на время в Тобольске, познакомиться с бытом восьмиреченцев. Я уж было хотел согласиться, но ко мне тихо обратился капитан дирижабля:

— Михаил Юрьевич, синоптики объявили приближение снежной бури. Нам нужно либо взлетать сейчас, чтобы идти несколько впереди неё с запасом, либо оставаться здесь и пережидать погодный катаклизм.

— Прошлый раз буря затянулась больше чем на неделю, — с сожалением констатировал Киртас, — поэтому, если у вас сроки горят, лучше залетите в гости на обратной дороге.

Попрощавшись с назваными родителями Кираны, мы продолжили путь.

Нам предстояло лететь почти семь часов до Туруханска, которые я планировал провести с будущей женой. На самом деле я предполагал узнать особенности японского варианта обряда бракосочетания, но Тэймэй нашла этому времени более приятное применение.

— Знаешь, пора бы мне исправить одну несправедливость! — заявила иллюзионистка, запирая за собой дверь каюты и выпуская дар на свободу. — Как-то нечестно, что я помню нашу первую настоящую ночь, а ты — нет.

Из сладостного плена меня выпустили лишь спустя пару часов, когда уставшая и довольная Тэймэй свернулась калачиком у меня под боком, а я оказался предоставлен самому себе. Было что-то завораживающее в мерном гуле двигателей, тихом дыхании дорогой женщины и спокойном такте собственного сердцебиения.

* * *

Особняк под Москвой

Соображать пришлось быстро. Ему даже пришлось отказаться от алкоголя, чтобы не тормозить принятие решений и трезво оценивать все риски. Если кто-то раньше времени узнает о его наследии, то все старания отца будут напрасны. И нет, он не планировал делиться внезапно свалившимся на голову наследством с братом. Вот ещё, пусть продолжает жрать и пить в три горла да пороть розгами девок ради сомнительного удовольствия.

Ему же следует заняться исправлением собственного образа в глазах общественности, чтобы быть во всеоружии, когда придёт время. И начать, пожалуй, следует с внешнего вида и здоровья.

— Борис Сергеевич, — позвонил он в ночи главному императорскому лекарю, — не могли бы вы принять меня завтра утром?