— Верно, это Виноград. Он тоже участвует. Если пойдешь со мной, то ещё с тремя познакомлю.

— Он никуда не пойдёт! — раздался скрипучий безжизненный голос от входа. Там, опираясь на дверной косяк, стоял граф Висконти Борромео. За его спиной толпились его братья, но не спешили входить, во все глаза рассматривая давным-давно почившую супругу старшего брата. — Не для того я спасал его полторы сотни лет назад и кормил все эти годы, чтобы ты отдала его на растерзание в божественную заварушку.

— И ты, здрав будь, дорогой супруг, — снова криво улыбнулась вампирша, цепким взглядом оценивая изменения, коснувшиеся внешности и фигуры бывшего мужа. — Это решать не тебе, а ему.

— Нет, мне. Он ещё дитя неразумное, неспособное оценить риски и при этом полностью перенявшее твой сучий авантюрный характер. Оставь хотя бы его, раз сама решила уйти. Он моё единственное дитя.

Голос Висконти становился всё тише. Злость в нём уступила место тоске и боли.

У вампирши по лицу пробежала тень, и маска безразличия, приклеенная намертво, вдруг дала трещину, а после и вовсе разлетелась на куски.

— Твоё? Твоё дитя? Твоё? Это моё дитя! Это я его вынашивала, умирая день за днём! Это я позволила выпить себя! Это я ради него стала тенью! А ты… Я любила тебя, любила настолько, что пошла наперекор всем законам! А ты даже не смог защитить меня от своего отца.

— Ненавидь меня, убей меня, но не тронь нашего сына. Он здесь ни при чём! — твёрдо стоял на своём граф Борромео и рванул к бывшей жене, но та лишь растворилась в тенях, чтобы вновь соткаться в другом конце кабинета. Предостерегающий жест бывшему мужу был красноречивей любых слов.

Джованни достаточно увидел и услышал, чтобы, наконец, вмешаться.

— У всех нас всегда был и есть выбор, папа. Делаем мы его сами. В каждый момент времени. Вы свой сделали, правильный он или нет, судить только вам. Я тоже хочу сделать свой. Ты трясёшься надо мной, не хуже курицы-наседки. Только всё бес толку. Я тупиковая ветвь. Я не могу иметь детей, хоть вы и смогли с дель Ува меня вырастить, не оставив неразумным вечно голодным младенцем.

— Мы найдём решение… — возразил граф Борромео, — время ещё есть!

— Есть! — Джованни встал с кресла и подошёл к матери, хоть внешне она и выглядела так, что он сам бы мог с успехом за ней ухаживать с вполне понятными целями. — Я всегда был чудовищем и осознавал это. Там может я хоть раз хочу попробовать сделать что-то настолько чудовищное, чтобы это стало легендарным?

* * *

Небо над Хмарёво

Гидра оказалась, ни много ни мало, а под пятнадцать метров длины. И это не от кончика пасти до кончика хвоста. Это только туша! Я так-то тоже немаленькая тварь в драконьем обличье, но по количеству голов ей явно проигрывал. А ещё эта тварь оказалась уж больно многофункциональной. Часть голов у неё плевалась кислотой, а другая отстреливалась не то шипами, не то отравленными иглами.