— Так и он тоже далёк от стихийной магии, — удивился Пётр Алексеевич. — Я не представляю, как это должно работать.
— А это уже вторая часть проблемы. Он предполагает, что я смогу преобразовать силу источника в благодать и передать ему, потому требует сменить покровительство.
— А вы?..
— А меня связывают с Комаром клятвы, разрыв которых равносилен смерти. Поэтому у нас конфликт интересов. Как вы понимаете, Комару ультиматум вашего тотема тоже не понравился.
— Ещё бы, кому такое понравится, — тяжело вздохнул император. — А если попробовать отдать ему эти земли, а вам предоставить другие?
— Ему нас в комплекте подавай, — развёл я руками.
Император поёрзал в кресле, но всё же решился задать интересующий его вопрос:
— Вы меня простите, но из нашего разговора я понял и то, что у вас есть сила и возможность избавиться от угрозы со стороны моего тотема.
Пётр Алексеевич не продержался бы три сотни лет на троне, если бы не умение читать между строк. Потому мои вопросы он интерпретировал совершенно верно.
— Вы не ошиблись, так и есть. У меня были некоторые колебания на его счёт, и я хотел сопоставить собственное видение результатов окончательного устранения угрозы с вашим. Всплыли некоторые факты, о которых я не знал.
— Михаил Юрьевич, каков бы ни был результат вашего анализа, могу я воспользоваться тем самым правом политического убежища для своей семьи? — император даже встал с кресла, вглядываясь мне в глаза. — Надеюсь, в случае смерти покровителя, Софья сможет дотянуть детей до момента принятия ими другого тотема. Боги с ним с этим троном. Ещё раз терять всю семью из-за божественной блажи я не готов.
Я кивнул, не видя сложности в удовлетворении этой просьбы.
— А сами?
— А что я сам? — удивился Пётр Алексеевич. — Капитан последним покидает тонущий корабль или вовсе остаётся на нём.
— Погодите топить корабль нашей страны, — попытался подбодрить я императора, — может, ещё выгребем, только вашему вперёдсмотрящему перья чуть повыщипаем.
Глава 16
Красный Дракон возлежал на каменном выступе посреди скалистых гор, веками обжигаемых солнцем, омываемых дождём и обдуваемых ветром. Слои пород напоминали коржи торта. Сейчас эти слои стекали каплями по выступам, словно крем. Виной всему была температура тела Красного. От него так и пыхало жаром, от которого даже у Кречета обгорали перья. Потому богу пришлось держаться чуть в стороне от своего собеседника.
Кречет разглядывал Красного Дракона, прислушиваясь к собственным ощущениям.
«И всё же нет! Не подходит. А как было бы феерично… — мечтательно представил результат своей аферы Кречет, — заодно и своим бы подсобил рыбки в мутной воде наловить или территориями прирасти».