— Я так понимаю, мой добровольный провал в памяти о лечении сестрой и эти документы — это ваших рук дело?

— Наших с Андреем Петровичем, — не стал отрицать я очевидного. — Он провёл вас на мою коронацию, и вы там чуть не ушли в Реку Времени из-за крайней слабости от потери родового дара. Пришлось Софье браться за ваше излечение.

— Как вы её нашли? Почему она не вернулась?

Я смотрел на императора иными глазами. Прошло несколько веков, а раны от потери разом семьи и любимой сестры так для него и не зажили.

— Кречет расплатился ею с Орланом ради прекращения войны родов. Она была рабыней в Японии и жизненной батарейкой для нескольких родов. Думаете, после такого она хотела бы вернуться и вновь стать разменной монетой в играх богов и рода?

Император опустил голову в пол, скрывая застарелую боль во взгляде, а спустя минуту на меня смотрел уже совершенно собранный и отстранённый политик.

— Итак, что мы с вами можем в данной ситуации сделать?

— Пётр Алексеевич, вопрос задам чисто гипотетически, существует ли мирный вариант процедуры перехода трона на случай гибели правящей династии или её покровителя?

Император невольно потянулся к одному из перстней на пальцах, но остановил движение на полпути.

— У нас же с вами обмен клятвами и мирный договор, — нахмурился Пётр Алексеевич, — к чему такие вопросы?

— К тому, что я прекрасно представляю, что ждёт мой род и мои земли в случае победы Кречета в войне. У меня есть место для отступления и манёвра. А у вас? Кроме нашего договора о политическом убежище, есть ли некий протокол на случай уничтожения целой династии или её покровителя?

Император задумался.

— Если нас уничтожат, то должен будет пройти совет всех родов, где и изберут новую династию. Вот только желающих тьма, а трон один. Сперва начнётся подкуп, затем — манипуляции и шантаж, а после наиболее непримиримые схлестнутся, что лавинообразно запустит процесс более мелких, но повсеместных стычек. Многим захочется поквитаться с врагами, пользуясь беззаконием, и, вероятней всего, начнётся гражданская война. Под шумок соседи подтянутся и превратят некогда огромную страну в лоскутное одеяло мелких территорий.

— Сами бы на кого поставили? — позволил я себе любопытство.

— Тигровы, — без раздумий ответил Пётр Алексеевич. — Эти железными когтями наведут порядок, предварительно дав остальным хлебнуть за пару лет горя и стать более сговорчивыми. Сибирь они держат крепко. Если бы не их нелюбовь к теплу, ни мы, ни Орлановы надолго на троне не задержались бы. Пока мы держим негласный нейтралитет, но, если им само в руки плыть будет, кто же откажется?