В следующее мгновение этот разочарованный урод выхватил меч из ножен и ударил по капсуле с ребёнком.
Каким образом мы с адамантием успели, я до сих пор не понимаю. У нас было меньше удара сердца, чтобы выстрелить лозами металла, оплести капсулу и успеть убрать её с траектории удара. Правда, попутно адамантий посвоевольничал и слизал с мудака, уж мужиком его назвать у меня после такого язык не повернулся, доспех и даже меч!
«Они из адамантия⁈»
«Оглянись! Вся эта ферма внутри осколка из адамантия!»
Глава 18
«Оглянись! Вся эта ферма внутри осколка из адамантия!»
Оглядываться мне было некогда. Больше всего меня сейчас заботил урод без доспехов, оставшийся в некоем подобии туники. Он уже пришёл в себя от внезапной потери оружия и почему-то даже не собирался куда-либо предусмотрительно сваливать. Более того, отчего он был не особо зол, хотя технически я отнял у него чуть ли не весь его адамантий.
— Где ты⁈ Выходи на честный бой! — орал он дурниной, раскинув руки в стороны и вращаясь вокруг своей оси. — Я буду первым, кто узреет тебя, потомок!
«Не ходи! — советовал адамантий. — Мы его убьем и заберем этот осколок».
«Я столько не поглощу, — закралась у меня вполне закономерная мысль. — Я и так не понимаю, куда в меня влезло прошлое месторождение».
«И это влезет! — уверенно возразил адамантий. — Я точно знаю!»
«А дети?»
«Заберём! Весь корпус перенесём! Вместе с батарейкой! Я помогу!»
Меня подобная податливость адаманатия настораживала. Таким на всё согласным он ещё ни разу не был за всё время нашего знакомства.
А воинственный урод не унимался. Только сейчас я рассмотрел его лицо в тусклом освещении. Хищные черты лица, острый нос, выпирающие скулы, чёрные курчавые волосы и такая же борода, а ещё горящие алым светом глаза. Чем-то этот цвет напомнил мне взгляд Райаны. Вот уж точно родственнички. Не дай Мать Великая Кровь такой взгляд обрести.
— Если не выйдешь, я начну уничтожать личинки одну за другой, — оскалился урод.
«Личинки… он их даже за детей не считает. Сука!»
Чем-то он мне сейчас так напомнил Альба, склонившегося надо мной умирающим посреди руин приюта, что в моей крови зашевелилась давным-давно утихшая ненависть.
Сменив ипостась на змеиную, но оставив себе когти и крылья, я просочился сквозь трещину из старого алтарного зала в божественный инкубатор.
Змеиная чешуя серебрилась кольчужной сеткой адамантия, эфемерные когти отливали им же, а хвост на глазах обрастал шипами. Мне со своими размерами приходилось быть очень осторожным, чтобы не повредить систему жизнеобеспечения в инкубаторе. Брать на себя ответственность за смерть сотни детей я не хотел.