Я кивнул, выражая полное согласие.

— Будь с ним откровенен, насколько это возможно. У него сейчас есть все шансы быть отыгранной в тёмную фигурой с учётом его разногласий с тотемом. Нет, если Пётр Алексеевич тебя в качестве правителя не устраивает, то можешь не откровенничать, но почему мы тогда не ударили сразу по делегации местных? У тебя не хватило бы сил на Кречета, если бы я стравила всех остальных?

— Хватило, — не стал я возражать, — но ты бы не выжила.

— И что? — вопрос Ольги ставил в тупик, не предполагая контраргументов. — Как будто в первый раз умерла бы.

— Эту тенденцию надо прекращать, — возмутился я.

— Вот и прекрати. Тебе не всё равно на людей, так дай им возможность увидеть всю картину целиком, — Ольга встала из кресла и отступила мне за спину. — Если не против, пойду с тобой. Вдруг император пойдёт в разнос? Утихомирю.

Я думал лишь несколько секунд, прежде чем принять решение.

«Жук, ты рядом с императором?»

«Так точно, Михаил Юрьевич. Жду ваших указаний», — коротко отчитался кровник.

Ну что же в открытую, так в открытую.

Я открыл портал к кровнику и помахал рукой бывшему сюзерену:

— Проходите, Пётр Алексеевич. Разговор будет долгим.

* * *

Император сперва не поверил в то, что услышал от министра обороны:

— Данила, ты никак сгорел на работе? Ничего не перепутал?

Но Орлов лишь покачал головой раздосадовано:

— Не отреагировать на сигнал я не могу, к тому же Комарин до того по пустякам меня не беспокоил.

— Допустим, ты мозгами не тронулся, что не означает ментального здоровья Михаила Юрьевича. Откуда он может знать про грядущую войну богов? Они же ему не отчитываются! Они вообще никому не отчитываются.

— Его, видимо, Комар предупредил, — тихо отозвался Медведев. — А вас Кречет не привлекал ещё? Это ведь такой ресурс.

«Боги упаси от такого привлечения, — подумал про себя Петр Алексеевич. — Тут после прошлого общения едва жив остался».

Мысли невольно перепрыгнули на ситуацию со своим здоровьем и здоровьем сына. Необычайно эффективная технология поддержки жизненных показателей, добровольная потеря памяти и беспамятство Андрея, сопряжённое с возвращением магических способностей. Пётр Алексеевич всё гадал, с какой стати тотем сменил гнев на милость, но нынешние мысли наталкивали на безрадостные выводы.

«Возможно ли, чтобы мне вернули силы именно ради участия в грядущей войне? Но как он себе это представляет? Император, уничтожающий собственного вассала? Чем я буду лучше деда? Или же всё было просчитано Кречетом задолго до этих событий? Не зря же покровитель дал добро на расторжение вассальной клятвы».