— Миш, да кто на тебя в своей-то стране нападёт? — недоумевал министр обороны. — Родовую войну Пётр Алексеевич не санкционирует. А всё остальное уже гражданской попахивает. Если же кто-то из заграниц надумает, то эти убийц скорее подошлют, чем полномасштабную войнушку затеют. Ты с кем сцепился в этот раз?

— С Кречетом, — не стал я скрывать основного организатора и заказчика. — Комар что-то с ним не поделил, вот нам и грозит теперь война. А поскольку опыта в божественных войнах у меня хрен да маленько, по долгу службы пытаюсь минимизировать риски и количество жертв.

На той стороне воцарилась тишина.

— Миш, а смеем ли мы вмешиваться в божественные разборки? — задал резонный вопрос Орлов, но у меня-то выбора не было. Я и так там был по самую маковку.

— Данила Андреевич, богам божье, а нам — человеческое! Вы представляете сколько там людей поляжет, если ничего не сделать? Я вас прошу на расстоянии в километрах пятидесяти от границ моих земель заслон продержать. И ни в коем случае не ввязываться. Оттуда и боги-то не все живыми выйдут, что уж про людей говорить…

— Боги⁈ — переспросил министр.

— Боги, Данила Андреевич. Они по одиночке не воюют, коалиции собирают.

— Услышал тебя, Миш, к императору когда на доклад? — перешёл в рабочий режим министр обороны.

— Да вот хотел через Андрея Петровича объясниться удалённо, только связи с ним нет никакой, — притворно посетовал я на ситуацию, в надежде вызнать подробности о состоянии принца.

— Андрей Петрович у нас уже пару дней как в лазарете отлёживается на попечении твоего будущего тестя. Диагноз — крайнее истощение. Поэтому придётся лично докладывать.

— Данила Андреевич, у меня по месту дел невпроворот, чтобы ещё в столицу на доклад зайцем скакать. Может, есть варианты?..

— Попробую тебе связь организовать, — министр прекрасно понимал моё состояние, а потому шёл на любое содействие. — А почему так далеко заслон ставить предлагаешь?

— На всякий случай, — попытался донести до Орлова я собственные опасения. — Вдруг какое-то влияние магическое будет или воздействие, чтоб не подвергся никто. А если и подвергся, то пока до основной свары добежал, глядишь, она и закончилась.

* * *

Следующим пунктом шли переговоры с Тайпаном. Первое же что спросил у меня Алый Змей было:

— Обещай, что не потащишь в ваши разборки мою дочь!

Нужно было видеть глаза Комаро и Винограда после этих слов. Виноград, к слову, весь разговор на меня косился, но не задавал лишних вопросов, отдав инициативу нам с Комаро.

Тайпану мы обрисовали урезанную версию событий, по сути, предостерегая его от участия в Кречетовской авантюре.